Самая короткая ночь. Эссе, статьи, рассказы

Но мы ехали, заезжая на озера, купаясь, разговаривая, фотографируя красоты… Отдыхая. Скорость на трассе бывала и сто пятьдесят, и сто семьдесят километров. Она не казалась ни чрезвычайной, ни опасной. Другая техника, другая квалификация шофера.

Земной шар необычайно уменьшился за века. В тысяча семисотом году из Москвы в Красноярск ехали год. В середине девятнадцатого века Суриков шел с санным поездом два с половиной месяца. Минусинск в те времена был крошечным городком, заброшенным на самый край земли.

Современные средства транспорта окончательно сделали Землю маленькой, и продолжают делать ее все меньше. За двадцать лет то, что было «далеко» стало «близко». Сегодня иметь дом в Хакасии – то же самое что двадцать лет назад иметь его в сотне километров от Красноярска. Абакан – это близко.

Видим, но не понимаем

Не раз обсуждали с Тимуром проблему – мы часто фиксируем что-то… Мы точно знаем, что «это» существует в реальности. Но мы не знаем и не понимаем что это такое.

Не в состоянии объяснить.

Вот подходим к озеру Белё, спускаемся по склону. До ровной, как зеркало, воды, диаметром около трёх км, порядка двухсот метров, и спуск – метров тридцать.

– Смотрите! – Протягивает руку Тимур.

Мы все трое ясно видим – под самым берегом вздымаются волны. Высокие для озера – в полметра-метр. При полном безветрии встают волны, опадают, идут кругами, уходят и гаснут, понижаются… Что это?!

– Местная Несси… ? Говорю я, с полным пониманием – никакой «неси» в озере Белё нет и быть не может.

– Интерференция – наложение волн? – Предполагает Тимур. Тон удивленный, потому что никакого наложения волн нет и быть не может. Ни ветерка. В озере на воде ничего и никого.

Волнение гаснет, пока спускаемся, исчезает полностью. Легкая рябь тоже рассеивается. Входим в воду, где вообще ничего нет, совершенно. Влад, сын Тимура, что-то шутит насчет чудовища: вдруг оно тут?! Смеемся, плывем по тому самому месту, где только что были волны.

Говорим Владу: вот пример явления, которое мы наблюдаем, но совершенно не в силах объяснить. Большинство людей в таких случаях просто придумывают любое объяснение, чтобы об этом не думать, и мир снова стал понятным во всех деталях, перестал быть пугающе-загадочным. Или делают вид, что «на самом деле» ничего не произошло, и они ничего не видели.

Еще я остро жалею, что с нами нет Евгения и моих дочек: им было бы не менее полезно увидеть такое явление.