Самая короткая ночь. Эссе, статьи, рассказы

Затаил дыхание… навел… громыхнуло, чуб отнесло в сторону отдачей. Польский мальчик встал за бревном ? так и правда меньше его видно, но винтовка… Винтовочная пуля свободно дырявит насквозь ствол до двадцати сантиметров. Польского мальчика дернет – пуля ударит в грудь, и сразу швырнет вперед, выходя из спины. Мальчик осядет, нелепо загребая ногами, громыхнет по булыжнику винтовка. Потянется струйка из полуоткрытого мертвого рта ? пробиты легкие. Так и будет тянуться, ползти по камням горячей змейкой, пока не застынет в мертвом теле.

Этот мальчик не выучится на врача, уже молодым не встретит мою маму в Киеве. Это значит, что не будет ничего. Никто даже не узнает несостоявшегося.

Олег опустил глаза, он торопливо наливает. Предательски звякает о горлышко стакана бутылка.

– Олег… А хорошо, что моего отца там не было.

– И что мой дед заболел…

Мы не сговариваемся, все ясно. Мы встаем.

– За то, что наши отцы не поубивали друг друга!

– За всех, кто промазал…

Водка не берет, мы почти не чувствуем напитка.

Олег тут же разливает по второй.

– Давайте не чокаясь… помянем.

Киваю и от обуревающих чувств даже мычу, взмахиваю рукой. Слов не нахожу, да и зачем?

Глядя друг другу в глаза, мы пьем до дна. Словно вода льется в горло. За всех, кто промахнулся, но по кому не промахнулись. И во Львове, и во время любых других польско-украинских «разборок». За всех, кто стал жертвой идиотских выяснений, кто тут самый главный, кто самый древний, с какой стороны надо креститься, кто тут самый замечательный, и кого больше всех любит Пан Бог.

За мальчиков, сгинувших до того, как у них родились сыновья. За тех, для кого все кончилось, почти не начавшись. Кто ничего не успел, и кого уже почти забыли. За всех, чьи сыновья никогда не будут украшать собой нашу Землю.

Заказ

Сел я писать важную заказную статью. Такую важную, что уехал из квартиры, где живу с женой и детьми в квартиру, населенную только моей мамой и сыном от первого, давно распавшегося брака.

Но то-олько набрал на компьютере первые слова – позвонила жена. Не успел я выйти из дому, уехать в свой кабинет, как старшая дочка, трех лет, отняла игрушечного тигра у младшей, годовалой, и вообще вела себя так, что пришлось ее отшлепать, и пообещать, что к родственникам на Кубань мы ее не возьмем.

То есть ясное дело, на Кубань мы ее возьмем, пора ребенку познакомиться с родственниками мамы, числом более дюжины, и от шести до восьмидесяти лет.