Гадание при свечах

Глаза ее расширились, казалось, на пол-лица, темная глубина ставших огромными зрачков залила их до краев.

Ясные виденья проплывали перед нею, и Марина погружалась в них, плыла в их медленном течении. Ей виделся город – огромный город с просторным размахом улиц, с толпами людей и потоками машин. Потом – она видела себя, идущую по какому-то тихому переулку над прудом, но это не был переулок в провинциальном городе вроде Орла: она ступнями почувствовала мощное дыхание залитой асфальтом земли и вдруг поняла, что это – Москва…

– Маша! – услышала она Женин голос и медленно, с невообразимым усилием взглянула на него.

Он вошел незаметно и стоял теперь в дверях, глядя на Марину.

– Что с тобой, Маша? – тихо спросил он, по-прежнему не подходя ближе. – Почему ты… такая?

– Не волнуйся, Женечка, – произнесла она, с трудом шевеля языком. – Ничего со мной, я просто устала. Я сейчас лягу, я ужасно хочу спать…

– Ты сможешь сама лечь? – спросил он. – Или тебе помочь?

– Я сама, смогу сама, – пробормотала Марина.

 – Ты почитать еще хотел? Не обращай на меня внимания, Женя, милый…

Она действительно доплелась сама до кровати – и тут же уснула, провалилась в сон, как в яму.

Глава 8

На следующий день, в субботу, Марина проснулась поздно. Только легкий отзвук головной боли напоминал о вчерашней усталости, и она чувствовала себя почти спокойной.

Женя уже встал, она слышала, как он ходит по смежной комнате, открывает буфет, звякает чашками. Марина зажмурилась, с удовольствием слушая эти счастливые звуки его присутствия.

По комнатам был разлит приятный запах утреннего кофе, который Женя варил на маленькой электроплитке, стоявшей прямо в комнате.

«Надо вставать, – подумала она. – Как хорошо – он здесь и надо вставать!»

– Женечка, – сказала она извиняющимся тоном, выходя в соседнюю комнату, – опять тебе с завтраком возиться пришлось! А я, знаешь, так устала вчера – уснула как убитая, ты извини…

– Ничего, Маша, – ответил он. – Это ерунда.

Что-то в его спокойном тоне насторожило Марину.

И то, что Женя не смотрел на нее, делая вид, будто наблюдает за кофейной пенкой…

– Что случилось, Женя? – спросила она, подходя к нему и кладя руки ему на плечи.

– Случилось? – Он по-прежнему не оборачивался. – Что могло случиться – ничего.

Тон его был таким натянуто-безразличным, что не мог бы обмануть даже ребенка. Марина убрала руки с его плеч и вышла в сад. Осень была теплая, и они до сих пор умывались под медным рукомойником.