Гадание при свечах

На ней была запечатлена девушка лет шестнадцати – большеглазая, светловолосая, с косой, заплетенной так, что волны волос закрывали виски и немного – щеки. Девушка улыбалась, но глаза у нее при этом были печальные.

Марине не надо было даже заставлять себя всмотреться в эту фотографию – таким милым и ясным было выражение лица девушки. И ей тут же захотелось сделать так, чтобы печаль ушла из этих глаз и девушка засмеялась…

Марина смотрела на фотографию не отрываясь, чувствуя, как постепенно исчезает для нее все, кроме этого нежного лица.

Потом и очертания лица потеряли отчетливость, поплыли, как будто из глаз Марины потекли слезы. Но слез не было: просто она почувствовала, как из фотографии поднимается туманное облако. Оно приближалось к Марининому лицу, переливаясь и меняя очертания в своем неторопливом движении, и наконец Марина почувствовала, что погружается в него…

И тут же, в это самое мгновение, холод пронзил ее, смертный холод! Она почувствовала, как страшный обруч сдавливает ей виски, и одновременно – будто кто-то положил ей на горло неумолимую руку…

Марина попыталась разжать этот неодолимый захват, но почувствовала, что не может шевельнуть рукой, что кровь стынет у нее в теле.

В последнем стремлении высвободиться из страшных объятий смерти она вскрикнула и потеряла сознание.

Свет сначала забрезжил где-то в глубине глаз, не позволяя спать. А спать очень хотелось, и она постаралась избавиться от этого навязчивого света. Но он становился все ярче, неотвратимее – и наконец Марина поняла, что свет находится не у нее внутри, а освещает ее извне.

Она открыла глаза. Над нею был бело-голубой потолок, голова у нее болела. Марина приподнялась на локте, пытаясь встать, – и тут же со стоном упала на подушку. В комнате пахло чем-то похожим на резкие духи – наверное, она и очнулась от этого запаха.

– Наконец-то! – услышала Марина. – Ты меня почти напугала, Мариночка, нельзя же так!

Она увидела над собой склоненное лицо госпожи Иветты.

Голос у той был слегка встревоженный, но глаза – спокойные, без тени даже легкого недоумения.

– Зачем же вы так?.. – тихо произнесла Марина. – Почему вы мне не сказали?.. Ведь вы знали, что эта девушка мертва…

– Ну, Мариночка, зачем же так трагично! – усмехнулась госпожа Иветта. – Ты говоришь так, будто я убить тебя хотела. Согласна, я поступила не совсем… тактично. Тебе, наверное, показалось, что даже слишком жестоко.