Провокаторы

Для Николая, росшего без отца с вечно занятой матерью, фактически без родительского присмотра, вечера в семье Березуцких были подобно оазису в бесплодной пустыне, где он полной грудью вдыхал свежий воздух, наполненный ароматом другой диковиной жизни. Уже тогда, к 10 классу, он стал собирать различные газетные заметки о диссидентах, по возвращении домой записывал в отдельную тетрадь наиболее понравившиеся рассказы знакомых и гостей семьи Березуцких, стал как бы хроникёром этих в высшей степени интересных людей.

Более того, однажды Николай, буквально вынудил Гошу искать записки отца (а они, он не сомневался, были) и тот нашёл. Это была толстая коричневая тетрадь в клеточку, исписанная мелким каллиграфическим подчерком с описанием различных жизненных ситуаций, в которые попадал Лев Моисеевич. Первая запись была помечена 1 сентября 1977 года, где десятиклассник Лёв Березуцкий даёт краткие характеристики некоторых учителей, так историчка – истеричка, которая, кроме официальных коммунистических догм, ничего не знала, а главное, ничего знать не хотела. Биолога обозвал идиотом, который как попугай повторяет дурацкую Дарвиновскую теорию происхождения видов и в частности, человека. Прочитав подобное, Николай попытался по – новому посмотреть на своих учителей и ничего не увидел – уж больно убедительны были они.

Со слов Гоши, родился Левушка, как звали в семье, Льва Моисеевича, в Барановичах, в июле 1950 г.

когда родители были в отпуске у его бабушки и дедушки. Мать Ада Борисовна врач, отец Моисей Адамович инженер, оба были членами КПСС, чем тяготились, но терпели, понимая, что только членство в партии дает им возможности карьерного роста. Прадед Льва Моисеевича был революционером, организовал первую социал – демократическую типографию в Минске за что был сослан в Сибирь, где в Томском остроге родился его дед, будущий командир полка в конной армии Семёна Буденного, а после окончания гражданской воины работал в Наркомате под руководством Льва Троцкого. В 37, дед был обвинён в троцкизме, осужден на 10 лет лагерей, где и скончался от непосильных трудов. Тот, кто близко знал Льва Моисеевича, были уверенны, что именно революционная наследственность, определила всю его жизнь – жизнь, как он считал, отданную борьбе с несправедливостью, независимо от того, кто в это время находился у власти.