Горький аромат фиалок. Роман. Том первый

Эта на мгновение вырванная из тьмы сцена на каменных лежанках долго будет преследовать Заманжола, а в тот момент от стоял, будто пораженный той молнией.

Ослепительный свет сменился кромешной тьмой; затем последовал страшный грохот, и с этим грохотом до Заманжола дошло осознание того, что происходит. Он обезумел. С ревом дикого зверя набросился он на Тахира и, оттащив от Алтынай, начал остервенело бить ногами.

Алтынай притихла. Но когда Тахир, вырвавшись, убежал, и Заманжол подошел к ней, она заверещала, как безумная и, неожиданно вскочив, бросилась в реку!

Заманжол потом не смог простить себе тогдашней растерянности.

Он потерял слишком много времени, пока соображал, что делать. Быстрое течение не ждало и успело отнести Алтынай на порядочное расстояние, когда, услышав ее крики, он бросился за ней. Заминка составила всего пару-тройку секунд; Заманжол плавал хорошо, но сильное течение и ночь не оставили ему шансов. Заманжол метался по реке, звал Алтынай, не переставая, но ее не было слышно. Он понял, что упустил ее. Но еще долго, не веря, плавал и нырял, все более сносимый течением…

Обессилев, он вернулся в лагерь. Мокрый, дрожащий, с дикими глазами, Заманжол представлял страшную картину. Фельдшер поставила ему укол, но он долго не мог прийти в себя.

Всю оставшуюся ночь всем лагерем искали Алтынай, и только когда рассвело, ее тело обнаружили двумя километрами ниже на порогах. Когда Алтынай принесли в лагерь, Заманжол не узнал ее – она была, словно статуэтка из слоновой кости.

И в спутанных волосах ее зеленела тина…

Тахир бесследно исчез. Больше Заманжол не встречал его и ничего о нем не слышал. Он знал, что против Тахира было заведено уголовное дело, но разыскали его или нет, не знал. В лагерь приезжала милиция, Заманжола допрашивали, и по тому, что его впоследствии так и не вызвали в суд, он заключил, что Тахир не был пойман.

От приехавших родителей Заманжол узнал, что Алтынай была их единственным ребенком. Он чувствовал себя преступником, когда сбивчиво рассказывал им о той страшной ночи.

Потом он ездил на похороны, и потом долго мучил себя бесполезными упреками.

Но время лечит. Вылечило оно и Заманжола. Затянулась рваная рана на душе. Конечно, он не забыл совсем о Алтынай, но с годами все реже вспоминал, и лагерь, и начавший размываться образ той прекрасной девушки. Поэтому понятно, чем стал для него репортаж городского телевидения.

Все забытое вернулось с новой силой.