C Ближнего Неба

Он перешел – а мы сумели?

На виду Углича

Вся история в общем-то – рубль чей

смог бы ножичком к трону скакнуть…

Если б Дмитрий не пал, не в Угличе,

как сложился б российский путь?

Вряд ли будни пошли по-новому —

все бы сыпалось по мордам:

что не пляшется с Годуновыми,

то с Романовыми передам, —

летописец сыграл бы походя,

кабы смел в этой не святой…

В современном машинном грохоте

что-то есть от легенды той.

Принимая, бунтуя, мучаясь,

будто рядом, за дверью, смерть,

нам ведь тоже бежать до случая,

что венчает всю круговерть.

От озвученной царской милости

хорониться б по деревням,

что сапог, что лаптей сносилося —

путь окольный всегда был прям

да и прав, коль не по количеству

побрякушек судить живых.

Чем подальше от их величества,

тем раскованней русский стих.

Что тогда полыхало зарево,

рваный колокол кровью стыл —

в новом облике государевом

вряд ли голову кто сносил.

Оставаться б тому в Михайловском,

да в Тарханах другому плыть…

Не пробиться и мне в Измайлове,

как и Дмитрию не княжить…

Очевидность ли неминучая,

наказанье ли за грехи —

всем воздастся по воле случая,

хоть останутся церкви-стихи.

Что там дальше – увы, не в курсе я

в сонме выдуманных побед

снова сверху. Идет экскурсия

в расстоянье с полтыщи лет.

Сосна у Мандроги

1

С чего все началось? В плену начал

весенний ветер здесь на подкачал:

потребовался миг или века,

когда порыв принес издалека,

а, может быть, с соседнего хребта

песчинку – семечко… Жизнь до того проста:

едва лишь почвой влажною прикрыл —

и крохотный росток, почти без сил

уж тянет к свету трепетную длань,

и первый дождь ему как Иордань

крещенская.