Страшила Барби

«Так сколько же прошло? Десятый одиннадцатый классы, два года универа, ого! Четыре года! Уже четыре года…» – так бесконечно далеко от этого волшебного мгновения…

– Если хочешь, можем ещё потанцевать, я помаячу Кольке, он крутанет музон по новой…– его дыхание просто обжигало её ухо.

– Нет, не надо, – запротестовала Лена, – Вон и так все глядят на нас.

– Подумаешь, пусть смотрят, давай я после танцулек провожу тебя до дому, – Женькины губы почти касались щеки Лены. Пол уплывал из под неё ног.

– Считай, договорились, – улыбнулся Женька.

Когда Лена вернулась на место, кто-то из одноклассниц съехидничал: «Повезло мочалке! Ты смотри, нос сильно не задирай, а то он у тебя назад вывернется, – и добавила – страшила!»

Лена не помнила, как выскочила из здания школы, от горечи обиды она не могла даже плакать, опомнилась только тогда, когда сильная рука легла на плечо и остановила её.

– Ну, ты чё? Бежишь как угорелая! Договаривались ведь – провожу…– это был Женька.

Те счастливейших полчаса в её жизни, она помнила по минуткам, да что там – по минуткам – каждая секунда их встречи была так дорога ёй! Несмотря на ту молву, которая окружала Женьку, он не лез целоваться, не пытался даже обнять её, просто шел рядом и болтал.

О чем? Да о разном. Про победу и выигранным кубок в какой-то борьбе с мудреным японским названием, и о своей коллекции мыла, и о марках байков, на которых так здорово можно гонять по ночным улицам. Лена, забыла о том, что она не имеет право ни разговаривать, ни даже идти рядом с этим стройным и сильным красавчиком, любимчиком школы. Она полностью раскрепостилась, слушала его, поддакивала, делала изумленные глаза и всегда к месту выдавала нужную реплику. При расставании она даже немного задержалась. Только потом, когда она, съёжившись в клубочек под одеялом, в сотый раз прокрутила в голове все воспоминания об этом сумасшедшем вечере, поняла, что просто хотела, чтобы Женька обнял её ещё раз. Но он этого не сделал. Да и кто она?

«Страшила».

Никогда ещё Лена не плакала так горько и так долго в подушку. Впервые мысль о самоубийстве окрепла и утвердилась в её сознании. И кончилась бы её жизнь, если бы не бабушка. Ах, эта любимая бабуся! Вот и с утра, она как будто почувствовала всю душевную боль своей внучки, приехала и хлопотала на кухне, наполняя её запахами блинов и чего-то ещё такого вкусненького. Увидев зареванные, и красные от бессонницы глаза внучки, обняла и без слов прижала к себе.