И пели ей райские птицы.

– Не поворачивайся, – зашелестел её шепоток совсем рядом, щекоча ухо, и у Павла поплыло перед глазами, и так невозможно было не повернуться, не стиснуть эти прохладные после воды плечики… Удержался. Больно сжал руками колени и удержался.

– Не смей никогда больше писать ничьих других имён, кроме моего!

Убрала руки и невпопад призналась:

– Мне иногда страшно, как ты смотришь…

Павел наклонил голову. Невольно тут о Магде вспомнишь. Если б не она, Лиля не казалась бы таким ребёнком. И как он должен себя вести? Подыгрывать? Соответствовать? И трудно, и гадко изображать из себя… И так мучительно – часто бывать с ней рядом на таких условиях.

Не слепой ведь он и не древний! Успокоился всё же, поднялся, с улыбкой – ласковой, как ей нравится! – взял Лилю за руку:

– Пойдём, темнеет уже.

Ей хотелось перехватить его взгляд – возникла какая-то недоговорённость, и это было отчего-то досадно. И то, что Павел ничего ей не ответил, беспокоило, елозило где-то внутри облысевшей мочалкой.

Довёл её до дома, подниматься не стал.

Совершенно буднично попрощался:

– До завтра.

Растерянность и сожаление промелькнули в её глазах.

– Лиля, обещаю тебе, что больше никогда не стану писать ничьих имён, кроме твоего.

Кажется, Павел попал в «десятку». И то, что коснулся губами щеки, было встречено благодарным вздохом.

Трудно сказать, помогла ему сестра или наоборот, когда пресекла их с Лилей «бесполезные шатания», навязав в спутницы малютку-дочь. Оленька, спокойный уравновешенный ребёнок, обычно посапывала в коляске, с которой Лиля управлялась довольно умело.

Павел старался держаться поодаль: слишком двусмысленная ситуация его смущала. Да и Олег подлил масла в огонь, с каким-то пошловатым подмигиванием кивнув на коляску:

– Поаккуратнее с драндулетом, глядишь, и вам он ещё пригодится.

Лиля откровенно потешалась над щепетильностью Павла: вряд ли кто-то мог заподозрить в ней, тоненькой юной девочке, мать спящего в коляске довольно упитанного младенца.

И всё-таки Павел чувствовал себя на таких прогулках не в своей тарелке. К тому же, он не уставал удивляться подруге – наблюдая, как Лиля поправляет сбившийся чепчик или как крепко, но бережно прижимает к себе племянницу, когда он заносит коляску в подъезд. «Очевидно, умение обращаться с детьми в каждой заложено от природы».

Изменившийся характер прогулок, однако, сослужил Павлу и добрую службу: ситуаций, подобных той, на пляже, больше не возникало.