Музыка льда. Осколки

Сейчас перед глазами Домбровской кружила парочка юниоров, двое взрослых девчонок и внезапно ставший эстонцем на третьем десятке коренной москвич, портящий своей расхлябанностью очередную хорошую программу. “Как он вообще умудряется так прилично выступать, когда так лодырничает”,– удивляется Вика своему ученику. И все же не расставалась с этим лоботрясом, потому что свое есть свое. Вот такая у них норма жизни. Это спорт, детка.

Тренер перевела взгляд с недоэстонца московского разлива на складную девчушку за бортиком, ожидающую ее комментариев о прогоне, который завершился не больше минуты назад.

Тяжелое дыхание все еще не вернулось к норме, но в остальном ребенок выглядел не слишком уставшим.

– Настя, ну что ты катаешь эту программу с таким выражением лица, словно любимого котенка вчера схорони…

В этот момент под ногами раздается грохот, а в пяти сантиметрах от юниорки Меркуловой, неумеющей улыбаться и кататься одновременно, по словам Домбровской, пролетает лезвие конька Илвиса, того самого неожиданного эстонца.

– Живой? – спрашивает Вика, заглядывая за борт. Яннис тяжело поднимается и, чуть прихрамывая, откатывает немного назад.

– Местами.

– Шел бы ты, Яннис… подальше отсюда, а то мы скоро останемся не только без бортика, но и без половины фигуристов. Ты их с травмами разной степени тяжести уложишь по домам. Я тебе поменяю этот прыжок, чтобы спокойно разговаривать со спортсменами, а не ждать, когда твой организм снова влетит мне под ноги!

Выезд из прыжка и правда был неудобный -слишком близко к борту – и Яннис, и без того славившийся легким отношением ко всему на свете, кроме выходных, то и дело прилетал с тройного акселя именно в него.

Но волновало не только это, а то, что этот выезд приходился впритык к их тренерской позиции в “Сапфировом”. Так что время от времени оценить заточку лезвий Илвиса могли все, кто получал от Домбровской указания. Сама же Виктория от регулярного бу-бух о борт под ногами даже вздрагивать перестала. Привыкла.

– Шел бы, шел бы… Вот гоните вы меня, Виктория Робертовна, а я, между прочим, хороший парень…

На плечо Янниса легла ладонь Ландау, и Илья Сергеевич, чуть сжимая пальцы, вкрадчиво произнес:

– Хорошим парнем ты будешь, Илвис, когда перестанешь пугать наших девочек и Викторию Робертовну.