Музыка льда. Осколки

Потом он отпускает ее руки и в одно движение перемахивает бортик, оказываясь за пределами льда. Крепко обхватывает за талию и медленно провожает до скамейки. Сидит рядом, прижимает к себе так крепко, что даже через куртку, жилет и спортивную водолазку женщина чувствует его тепло и крепкое молодое тело.

– Мне холодно, тихо шепчет Вика и в ту же минуту Илья закрывает ее полами своей куртки, прижимая еще крепче к груди.

– Оказывается, снежные королевы тоже мерзнут?– его дыхание шевелит взъерошенные прядки у нее на макушке.

И это так сладко, что она невольно опускает голову ему на грудь и заливается слезами.

И лишь много позже Вика сообразит, что за все время, которое она ревела на мужском плече, никто их не потревожил.

Григорьев, понаблюдав за происходящим в полумраке за бортиком, тихо собрал спортсменов и через дальнюю калитку увел всех в раздевалку на 30 минут раньше. Режим – это самое важное. тренировки никогда нельзя отменять или прерывать.

Важнее только жизнь.

****

– Просто ты не сразу сообразил, что нужно всего лишь завернуть меня в свою куртку и держать покрепче,– как же спокойно стало с его присутствием в ее жизни.

Пережила бы она тот, добивающий по остаткам выдержки, этап в Москве, если бы он не брал ее за руку перед каждым выходом к бортику? Не смотрел так пристально в глаза, становящиеся из зеленых почти черными на бледной от усталости коже лица, не поправлял аккуратно полы черного пальто, прикрывающего траур остальной одежды.

Черная женщина, идущая сквозь собственный черный мир. Илья тогда не дал утонуть в черноте. И его свет она заметила, пошла на него. И в конце концов вышла из своей темноты, держась за него.

Что было бы, если бы они с Радой не дурачились в ожидании оценок, заставляя ее повторять замысловатые движения, а она никак не могла понять, что они делают и как это повторить. В итоге махнула рукой и впервые с конца лета искренне засмеялась собственной беспомощности.

Если бы не он. И если б не золотая девочка Рада, которая после произвольной все на том же московском кубке подошла и, глядя неотрывно в усталые до полного омертвения глаза тренера, спокойно сказала: “Я никогда от вас не уйду! Никогда.”

– Про меня обязательно скажут потом, что я была карабасом-барабасом,– улыбнулась Вика,– уже говорят, если подумать.