Музыка льда. Осколки

Он ни за что никого из моих не возьмет!– воскликнула Домбровская,– Товарищ, к счастью, чистоплюй, в отличие от…

Фразу Виктория не закончила, но кто эта “в отличие от” было и так понятно. Все началось так давно, было так плотно завязано на близких отношениях многолетней выдержки, что любое движение внутри сложной паутины грозило вибрацией нитей сквозь весь мир российского фигурного катания. Конфликт раскручивался под комментарии весьма уважаемой дамы, если подумать, то Вика была ей кровной родней по линии дочери, но это никогда не обсуждалось.

Мадам была настолько легендарна в их сфере, насколько нежно ненавидела Вику за то, что та была когда-то молода, наивна и безусловно упряма. И так уж получилось, что троюродный племянник породнил их небрежным адюльтером. Не такую родню себе желала Мадам. Кажется, до сих пор не желает, хотя Домбровская в родственники и не набивается.

– Эр, тебе бы тоже не стоило. Пусть бы оставалась под крылом своей покровительницы.

“Эр” он назвал ее однажды совершенно случайно про себя, когда в очередной раз читал какую-то статью об их команде, где полностью упоминались ее имя, отчество и фамилия, да еще в диковатом словесном окружении, где весь текст рычал и перекатывался от этих “рррр”. “Сплошная “эр”, а не женщина” тогда сказал про себя Илья. И засело.

– Илюш, у тебя пока нет детей… Это всегда трудно.,– вздохнула женщина.

– Я вообще не возражаю против кареглазой кудрявой девочки… хоть сейчас,– улыбнулся Илья.

Вика промолчала. Только смотрела на него долго и задумчиво с тихой грустью.

В этой тьме глубокой тебя и дальше буду я блюсти

Утро, которое организм не считает кошмаром, уже прелестно. Этот факт Виктория усвоила еще в детстве, когда никто не считался с ее “совиными” пожеланиями к режим тренировок и жизни в целом.

Сегодняшнее начало дня вполне можно было признать неплохим.

За окошком светило солнце. Город просыпался в золоте осенней листвы, посвященной розовато-прозрачными лучами. По небу бежали тонкие перистые облачка. Сентябрь украшался и украшал будни.

Блекло-синие джинсы, крепко обхватывали женские бедра, свободная туника с асимметричным кроем подола прикрывала правую половину тела почти до колена, зато левая обнажалась каждым движением руки вверх.