Музыка льда. Осколки

Врач, мужчина между 30 и 40 годами, окидывает взглядом сидящую напротив него медийную, безусловно, личность и, единственное, что хочет понять: не шутит ли она, выдвигая условия, которые, мало того, что будет непросто выполнить, так как в приемной ее видели администраторы, пациенты других врачей, мимо которых она шла по коридору, но еще и, мягко говоря, противоречат букве закона.

– Простите, но, если вы не мать этой девушки, то второй пункт я выполнить смогу разве что с полного одобрения ее родителей,– в итоге говорит врач.

– Она совершеннолетняя.

– Ну, тогда, значит с ее собственного разрешения. А так, у нас, видите ли, есть такое понятие как медицинская тайна.

– Хорошо,-взгляд тренера сосредотачивается и углубляется в себя, будто ищет правильное решение,– я попробую с ней об этом договориться. Когда она может прийти к вам на прием?

– Двадцать седьмого сентября в 14, двадцатого – в 10 утра.

– В 10 она на тренировке. Давайте на двадцать седьмое тогда,– вздыхает Домбровская.

Врач вносит данные в базу, повторяет еще раз дату и время. И неожиданно задает вопрос:

– Скажите, ведь у вас не первая спортсменка с такой проблемой? Я не интересуюсь вашим видом спорта, но анорексии и булимии – это мой профиль.

– Не первая,– коротко отвечает женщина.

– С кем по этому вопросу вы консультировались в прошлый раз, если не секрет?

– Не секрет. Ни с кем.

– Почему?– специалист приподнимает бровь.

– Не видели необходимости на тот момент,– отмахивается от вопроса тренер.

– А что же изменилось сейчас?– интересуется психиатр.

– Я умею учиться на своих ошибках. Тем более дающихся так дорого. До свидания, Андрей Петрович. Двадцатого в два часа дня мы будем у вас на приеме.

Забыла рассказать постороннему человеку о той, которая вовсе не просила его о консультациях и была отдельной жестокой травмой для тренера. Конечно, сейчас, уже готовит фактологию на новую статью по части любезного доктора.

****

Москва в середине сентября, если погода задалась, прекрасна. Особенно в тихих районах, в одном из которых спряталось кафе, где сегодня Макс Рудин, хореограф всея Руси, телевизионный гуру постановок на льду и многое-многое-многое разное назначил Вике встречу. У нее есть 10 минут до условленного времени. Десять личных минут.