Музыка льда. Осколки

Лерка и Мара – пара потерь прошлого сезона. Вика про них смеялась: красавица и чудовище. Никакого отношения к внешности девчонок определение не имело, более того клички менялись в зависимости от того, о чем шла речь. Если говорили о передаче образа в программе и артистизме, то Лерка шла по категории – чудовище, а Мара была – красавицей. Если же вопрос стоял о работоспособности и характере, то ровно наоборот.

– Да не обижу я твоих детей, не бойся, Домбровская! На моих шоу в истерике еще никто не бился, а если и бился, то это вырезали.

– Я подумаю, но я тебе сказала, что пока по этому поводу все непонятно. А теперь мне надо с тобой обсудить кое-какие вопросы по шоу. Подскажи мне, опытный человек, куда пойти вот с этими вопросами?– Вика открыла список на смартфоне и начала зачитывать Максу.

Рудин с интересом выслушал, улыбнулся и сказал:

– Она хочет жевать мой хлеб и жаждет, чтобы я ей показал, с какого бока надрезать буханку? Ладно уж, тренер, продвинувший фигурное катание на новую ступень, давай смотреть.

****

Вечерний лед шел нервозно. Ритм больше всего походил на кардиограмму инфарктника. Девочки падали в дорожках, парни валили прыжки. Что-то было явно не так. Надо льдом, сгущая воздух, повисло напряжение.

– Что происходит?– Вика шнуровала коньки, слушая одновременно Мишу и Илью. Это болезненное состояние тренировочного процесса – всегда неспроста.

– Сегодня двое из старшей группы не пришли, а одну увезли родители домой прямо с хореографии. Температура.

Руки замерли и через секунду продолжили шнуровать коньки:

– Все люди болеют. Это осень, сказала Вика напряженно.

Григорьев молча кивнул. Ландау немного помолчал и ответил:

– Неудачный год они выбрали, чтобы простыть.

Паника карантинных мер для спортшкол в этом сезоне побила все мыслимые и немыслимые пределы.

Можно сколь угодно красиво рассуждать о силе духа, преодолении трудностей и сдерживании распространения вирусов, но фигуристы не умеют кататься на коньках по паркету, линолеуму или ковролину. Им нужен лед. И любой карантин для них – это конец нормальной подготовки.

С того дня как “Сапфировому” снова разрешили принимать спортсменов, взрослые, а вслед за ними и дети, казалось, пытались в его стенах даже не кашлять лишний раз.