Музыка льда. Осколки

И никаких недомолвок. Только горячий шепот в ухо, через светлые пряди волос непослушных волос:

– Это вам, вам, Виктория Робертовна! Я должна отдать ее вам! Пусть она будет ваша!!

Мила потом надевала эту медаль для фото, давала интервью в ней, но, выходя за пределы видимости камер, тут же стаскивала с шеи и возвращала, Виктории.

И никакие увещевания, что так нельзя, медали не брошки и не побрякушки, чтобы их дарить как сувениры, не действовали.

Юная упрямица начисто отказывалась положить медаль в собственную сумку и везти домой, маме.

В конце концов после очередного препирательства о том, кто должен распоряжаться этим куском непонятного сплава с золотым напылением, Леонова заперлась в туалете и сказала, что смоет медаль в унитаз, если Виктории Робертовне она не нужна.

Так малолетняя нахалка выиграла очередную битву в войне за такое нежное под твердой накипью жизненного опыта сердце своего тренера.

Медаль поселилась на полке с наградами и тренерскими дипломами Виктории в доме ее мамы.

И была бестрепетно убрана после смерти последней, когда по истечении трех дней ожидания уже бывший тренер поняла, что ее девочка не напишет ей даже формальных слов соболезнования. Даже простого “сожалею”.

Теперь медаль лежала в нижнем ящике стола, заваленная древними описаниями постановок программ, планами, сроки давности которых давно истекли, какими-то непонятными открытками и бумажками и прочим ненужным хламом “на выброс”, когда дойдут руки.

*****

-Виктория Робертовна, я испугалась, что вы столкнетесь,– объясняла Мила, стоя уже на почтительном расстоянии.

– Спасибо,– улыбнулась женщина, автоматически заправляя выбившиеся локоны под шпильки.

И дальше была тренировка. Тренер смотрела, как Мила выезжает прыжки. Корректировала. Следила за общим состоянием. Переключалась на остальных спортсменов, которые с уходом съемочных групп наконец-то стали работоспособными.

****

В этот день Домбровская уходила из здания “Сапфирового” раньше обычного, потому что до конца рабочего дня ей надо было добраться в бухгалтерию и отдел кадров “Самоцветов. По закону всех бюрократических заморочек подобные службы находились совершенно в другом месте, как и бывает со всеми, кто создают головную боль не связанную с прямым обучением фигурному катанию.