Игры сердца

История, как известно, сослагательного наклонения не знает. Но за водкой все-таки сходить придется заново, иначе нас не поймет творческий коллектив. Эх, прощай моя заначка! – вздохнул Олег. – Может, погодишь пока домой идти? – спросил он у Даниила.

– Ладно, – ответил тот.

Они снова повернули за угол и пошли по Чистопрудному бульвару. Олег шагал твердо, Даниил легко и неслышно, а Нелька между ними вприпрыжку.

– А как ты понял, что того, в кепке, сразу бить надо? – вдруг спросил Олег.

– А что с ним еще делать? – пожал плечами Даниил.

– Ладно, покарауль тут Нелличку, я сейчас, – сказал Олег, когда они дошли до площади Кировских Ворот.

На перекрестке маячил теперь только один зеленый огонек. Олег зашагал к нему.

– Ты, наверное, самбо занимаешься, – сказала Нелька.

Она еще не видела ни одного художника, который занимался бы самбо, да и вообще никого, кто им занимался бы, потому и предположила, что способ, с помощью которого можно в минуту уложить на асфальт двух хулиганов, а третьего обратить в бегство, это именно самбо и есть.

– Нет, – удивленно сказал Даниил. – С чего ты взяла?

– Ну, ты же их так быстро расшвырял.

– А!.. – Он улыбнулся. – Так для этого самбо ни к чему.

Здесь, на бульваре, фонари светили ярко, и глаза его были видны отчетливо. Ими он и улыбался – в них появлялся тот темный живой блеск, который Нелька заметила в первую же минуту, когда его увидела.

– А что для этого к чему? – с любопытством спросила она.

– Да ничего ни к чему. Они же просто выпить хотели.

– Ну и что? – не поняла Нелька. – Какая связь?

– Из-за водки никто жизнью рисковать не будет. И ничем не будет рисковать. При малейшей опасности смоется. Во всяком случае, у нас здесь.

– Где – здесь?

– В Москве.

– Это Даниил из личного опыта вынес, – сказал Олег; Нельке показалось, что тон у него не слишком довольный. – Из тумана и запаха тайги.

Во второй раз он обернулся с покупкой водки еще быстрее, чем в первый. Нелька даже вздрогнула от его слов – не заметила, как он подошел.

– А при чем здесь запах тайги? – тут же спросила она.

– Ну, или сопок. Или где там вулканы дымятся? Он же вулканолог.

Это было ужас до чего интересно! Космонавт, геолог, вулканолог – все это были необыкновенные профессии, с которыми была связана необыкновенная жизнь. В ней так же не могло быть ничего серого, обыденного, как не могло этого быть в жизни художников, и в этом смысле вулканолог и художник казались Нельке людьми одной крови.