«Ли Ле Ло»: детки из клетки. Первое дело

Ничего не оставалось, как остаться в пределах навязанной мне роли и деревянным голосом с ужасающим акцентом отстучать:

– Нада… э-э… паразмыслить, да. Падобный дел с ходу нэ решаюцца…

– Разумно, – согласилась Лозанникова. – Значит, моё решение будет таковым: господин Нефилов платит нам аванс в размере пары тысяч «зелёных», а мы проводим собственное небольшое расследование согласно изложенным фактам. Заодно их и проверим… Ровно через две недели последует ответ: либо наша фирма берётся за это дело, либо предоставляет точный отчёт, как именно и на что потрачены авансовые деньги, и возвращает остаток.

За вычетом вознаграждения моим людям, естественно. Итак?

Трудно передать всю гамму чувств, возникшую при этих словах на лицах двух мужчин и одной женщины. Скажу лишь, что гений Канер плотоядно облизнул губы, у моей Рены по-кошачьи загорелись глазки, а вот пан Нечитайло помрачнел дальше некуда. Я же как был неподвижной статуей, так ей и остался.

Зато Виктор Павлович выглядел более чем удовлетворённым – даже ладони слегка потёр.

Вытащил из внутреннего кармана бумажник, раскрыл и выложил двадцать купюр по сто долларов, а также злополучную расписку. Все это Лозанникова небрежно смахнула в яшик своего стола.

– Мишель, подготовь стандартный договор о предоставлении услуг, – распорядилась она. – И не забудь сумму проставить в рублях, а то вас вечно тянет к западным ценностям…

– А нужна ли нам бюрократия? – неожиданно засомневался Нефилов. – Я так понимаю, что не в игорном доме нахожусь, здесь не «кидают»!

– Спасибо за лестное и справедливое мнение, – церемонно поблагодарила Елизавета Леонидовна и бросила через плечо: – Можете не трудиться, Мишель, клиент нам доверяет… Кстати, я забыла узнать, каким образом он на нас вышел?

Потянувшийся за шляпой, Виктор Павлович замер и удивлённо поднял брови:

– Да объявление ваше прочитал в газете! – простодушно пояснил он.

 – Там же всё чёрным по белому расписано: взаиморасчёты, посредничество, улаживание претензий… Кто еще, кроме «козырной масти», этим в России серьёзно занимается?

Он грузно поднялся, нахлобучил по самые уши свой «стетсон» и, почтительно качнув сим предметом, вышел.

Из холла донеслось его повелительное: «Семэ-э-эн, за мной!», затем шаги вразнобой, и всё стихло.

Тишину, повисшую в комнате, вполне можно было назвать театральной с поправкой на отсутствующих зрителей. Что же касается импровизированных актеров, то они терпеливо ожидали разъяснений от госпожи режиссёрши.