На белом всё сложнее. Стихи

ах!

Но – ничто, никто, нисколько.

Никогда и ни за что!

Николай Иваныч. Колька!

И – ладони под пальто.

Будто первые морозы —

Те, что наши – на двоих!

Что же Вы такой серьезный?

Время, время…

Вечность.

Миг.

В гости

На цыпочках крадусь к тебе.

Дышу, как лето, – без дыханья,

Но горячо. Ты мой, мне равный,

И предначертанный в судьбе,

Да не распробованный вкусом,

Когда для сердца – всё легко

И ясно, пусть и далеко,

А я так мучаюсь, и злюсь я.

Прилив небесной глубины

Чуть охлаждает наши раны,

Сближая, смешивает страны

И стороны, что не видны

Чужому взгляду осужденья,

Чужому слову, что казнит.

А я бы каждому из них

Была улыбчивым прощеньем.

Когда мы счастливы, прощать

Худую глотку чьих-то сплетен —

Такая радость, будто дети

Сумели зайчика поймать.

…

И вот на цыпочках… назад.

Тихонько дверь. Тихонько – разум,

Не понимая всё и сразу

Того, что не дано понять.

Домой

Смотрю и не вижу.

Ты стал незаметен —

и стал вездесущим,

как пыль из частиц.

С тобой говорю —

но никто не ответит.

Не слышу тебя.

Не хочу!

Ржавый лист

раскрошен под пяткой.

Для ветра. Для пыли.

Весь город зеленою медью горит.

Кричит светофор: май, ноябрь, отлюбили, —

а я улыбаюсь!.

Дорога ручная.

Машинки-игрушки.

Одетые куклы.

Босая душа.

И вечер, как друг

терпеливо-послушный,

уходит, но бережно,

еле дыша.

Свободна!

Не нужно обмана и счастья,

с притворными фразами, лаской чужой.

Я медная осень. Калитка. Терраса.

Я мир,

наконец прибежавший

домой.

Не такая!

Проснешься – когда я не рядом.

Пропажи во мне не найдешь.

С тобою – мне хуже быть надо.

Но ты ведь тогда так хорош!

И мне пропадать – до мозга!

Быть частью твоих чертей —

Изрезанная на полоски

Тугим языком страстей!

Зачем?! Что мне делать такою,

Что после – противна себе?

Я лучше!.. Я просто с тобою

Кипящая мука в мольбе!…

Рассвет – на дрожащих лапах.

Вправляю покрепче хребет.

С тобой – остается мой запах.

Со мной – мой рассудок и свет.