Следы ангела (сборник)

И опять орет: «Не доводите до греха, уйдите за меня. Христом Богом прошу, люди вы нет?!» – «Да ты что делать-то собрался?» – «Уйдите, говорю!» И кинулся, прям на огонь. И молится, значит, икону перед собой держит и идет на огонь. А огонь, ох ты, Боже милостивый, огонь-то от него. Все так охнули. Пуще прежнего завопили бабы…

И уж сражение-то какое началось, человека-то святого с огнем! Да только огонь сначала от отца-то Никодима отступился, а потом с новой силой разгорелся. И вот уж казалось как будто и дома, что с краю стояли, загорелись, сам видел, как кровли их и медузы пламени в одной кутерьме завертелись, красиво и страшно! Всегда так, когда стихия бушует: для глаз загляденье – для сердце потрясенье.

Мы-то все назад пятимся, дальше от огня, он гривами пламени нас гонит, плюется, а отцу Никодиму хоть бы хны. Стоит лицом к лесу, крестится. Прислушались мы невольно к молитве-то его:

…Смиренно молим Тя, всесильная рода нашего Заступнице, сподоби на немощныя и грешныя Твоего Матерняего участия и благопопечения.

Спаси и сохрани, Владычице, под кровом милости Твоея…

И как он молился-то тогда! Эхо его трещало вместе с лопающимися от температуры деревьями, шифером и стеклами, а иногда казалось, что весь мир вокруг лопается от голоса его и плавится от его сердца, с таким жаром он молился, с такой искренностью, слезы у всех на глазах навернулись. А огонь-то, огонь вроде как смирятся начал, я сначала подумал, показалось, засмотрелся, глаз замылился, а потом гляжу – нет, огонь и правда отступает потихоньку, отец Никодим снова на него пошел, а стена огненная от него, он на нее, она от него, как завороженная.

Сила молитвы той, видимо. А молитва, право, хорошая, мощная. Вот послушай, какие слова тама есть.

…В час же грозного посещения Божия, егда огнем возгорятся дома наша, или молниеносным громом устрашаеми будем, яви нам милостивое Твое заступление и державное вспоможение: да спасаеми всесильными Твоими ко Господу молитвами временного наказания Божия эде избегнем…

И вот молится он, а огонь все отходит, и тут, как будто Змей Горыныч хвостом своим, из леса как махнет, да прям всей своей силой на отца Никодима.

Все, домолился заступничек наш. И зачем полез? Зря только себя угробил. А нет, глядим, как только пламя-то на тонкие змейки поделилось, да осыпалось – стоит батюшка-то и молит, все молит, и снова на огонь идет. Все дрожит от зарева до горизонта, вроде, как от молитвы содрогается, дрожит, языки кажет свои зловещие, но отступает.