Ловец мелкого жемчуга

 – Сейчас кому-то пошарю!

Вспыхнула под потолком тусклая лампочка без абажура, и Георгий увидел Маринку, шестнадцатилетнюю хозяйскую дочку.

– Ты что тут делаешь? – удивился он.

Маринка, наверное, не ожидала его появления. Она вертела в руках выключенный фонарик и смотрела на Георгия, приоткрыв рот и не зная, что сказать. Впрочем, особого смущения на ее лице не читалось – так, легкий испуг.

– Ну, чего тебе? – повторил Георгий. – Заблудилась?

– Фотки свои пришла посмотреть, – заявила наглая Маринка.

 – Помнишь, фотки мои обещал показать, когда сделаешь?

– Без меня, что ли, смотреть собиралась? – усмехнулся он. – И обязательно ночью? А ключ откуда, у мамки стащила?

– Ну, – улыбнулась Маринка. – Я сначала просто так пришла, а тебя нету, я и сбегала за ключом. И ничего я его не стащила, у нас все ключи на гвоздике висят.

– И часто ты сюда ходишь фотки смотреть? – прищурился Георгий.

– Не-а! – еще шире улыбнулась Маринка. – Первый раз.

Да ты не думай, я ничего бы не взяла. Я тебя хотела подождать.

– А я, между прочим, сегодня вообще ночевать тут не собирался. Интересно, сколько ты меня собиралась ждать?

– Мало ли что не собирался! Пришел же.

Георгий все еще стоял у распахнутой двери, ожидая, что Маринка уберется сама. Но настырная девчонка вовсе не собиралась уходить. Наоборот, она уселась на застеленный одеялом топчан и закинула ногу за ногу. Ее короткая кожаная юбка тут же потянулась вверх, открывая загорелые Маринкины ляжки, крупноватые для ее юных лет, но по-девичьи крепкие – такие, которые называют ядреными.

Что бы она ни плела про фотки, понятно было, для чего она пришла. Маринка так часто лезла к Георгию с разговорами, сталкиваясь с ним в саду, и при этом так недвусмысленно стреляла глазками и приоткрывала свои большие яркие губы, что только круглый идиот не догадался бы, чего она хочет. Вся она была налитая как яблочко – ткни пальцем, и сок брызнет.

Но при этом Маринка была такая беспросветная дура, и это было так заметно, что просоответствовать ее недвусмысленному призыву Георгий мог бы разве что после года одиночного заключения. К тому же не хотелось связываться: все-таки школьница, хоть и явно давно не девочка. Да и мамаша ее все время рядом, зачем лишние хлопоты?

Он ограничился тем, что однажды, в ответ на Маринкины приставания, сфотографировал ее.