Горький аромат фиалок. Роман. Том третий

И что от него не скрыть ничего. В отличие от суда людского. Вот что дает нам вера! И как же мы обкрадываем себя, лишая себя такого богатства.

Слова Аксакала взволновали Бекхана, но на другой день он приказал своим парням доставить к нему Карину. Они привезли ее и впихнули в комнату, где обычно беседовал их шеф с теми, кого требовалось устрашить. Или предупредить, или вытрясти из них какие-нибудь сведения. Бекхан встретил девушку сына с торжествующей улыбкой.

– Оставьте нас, – сказал он своим подручным, и когда те подчинились, включил музыку и приступил к экзекуции.

Он начал хладнокровно срывать одежду с Карины. Она пыталась сопротивляться, но силы были неравны.

– Я предупреждал тебя! – рычал Бекхан, срывая с нее все. Нежная ткань нижнего белья не выдержала. И трусики разорвались от сильного рывка мужских рук. Карина попыталась дать пощечину, но получила такую затрещину, что отлетела в дальний угол.

– Я тебя предупреждал, Карина! – повторил Бекхан, стоя над лежащей на полу девушкой.

Она теперь была полностью обнажена. Это для большего устрашения. Ведь человек без одежды чувствует себя совершенно беззащитным. Но Карина не была испугана. Ее глаза излучали ненависть. Бекхан наклонился и придавил ее коленом. Девушка ухватилась за его ногу обеими руками и попыталась скинуть с себя. Ее лицо перекосилось в бессильной ярости.

– Убери ногу! – крикнула она.

– Я раздавлю тебя! – Бекхану так хотелось привести угрозу в действие, но он помнил о словах Аликеева.

Ведь босс предупредил, чтобы Бекхан не переусердствовал. Что трупы ему ни к чему. Он помнил и о словах Аксакала, но те слова оставались все же только словами. Может быть, пока…

Он наклонился еще ниже, увеличивая давление. Он не отрывал взгляда от лица Карины. Оно напряглось, покраснело. Бекхан видел, как ей трудно дышать. Карина предприняла еще одну, отчаянную, попытку освободиться, но с таким же успехом она могла бы откинуть упавшее на нее дерево.

– С-скотина… – прошептала она.

Глаза ее продолжали полыхать в бессильной ярости.

– Я тебя предупреждал, – Бекхан продолжал давить на ее грудь, – А ты смеялась надо мной. Ты думала – я пешка? Как бы не так! Вот я сейчас задавлю тебя насмерть, и мне ничего не будет. Ты понимаешь – абсолютно ничего!

Лицо Карины побагровело. Она закрыла глаза. Бекхан ослабил давление, потом, подумав, убрал ногу. Карина судорожно вздохнула. Она открыла глаза, но в них ничего, кроме ненависти, не было.