Вихрь 2. Девушка, которая прорвалась сквозь время

 – Но если я скажу вам что? то делать, вы это сделаете, и неважно, понравится вам мое решение или нет.

Последние слова он адресовал Луке. Тот лишь бросил на Бэйла пренебрежительный взгляд, но Сьюзи слегка толкнула его, и Лука кивнул в знак согласия. Не преминув, однако, добавить:

– Как прикажет великий освободитель.

Бэйл сжал челюсти.

– Мы можем наконец обсудить наш план? – спросила я максимально спокойно. – Видимо, я здесь единственная, кто еще не знает, куда мы направляемся.

Бэйл взглянул на свой детектор и что?то напечатал на нем.

В темноте поляны появилась голограмма, но это была не карта времени с рифтами, а обычная карта мира.

– Дело вот в чем, – произнес Бэйл. – Всегда, когда я думал о том, как по рифтам можно путешествовать в прошлое, я исходил из своих правил. Не слишком дальние прыжки, достаточно времени на отдых, но… мне кажется, что я был настолько сфокусирован на своих действиях, что всегда игнорировал любую альтернативу. – Бэйл кивнул мне.

 – Помнишь, как Хоторн в видео говорил о том, что отправит своих бегунов в самое опасное место в мире?

Я кивнула. Хоторн еще сказал, что для них это не будет слишком большим риском.

Бэйл указал на точку посреди Карибского моря. Он увеличил эту часть карты, пока перед нами не возникло большое белое пятно.

– Мне кажется, он имел в виду это место.

Мой мозг тут же пробежался по всем географическим характеристикам. Это было качество, доведенное до автоматизма, которое я не могла выключить.

Во время учебы в кураториуме мы год за годом изучали карту мира до самых мельчайших деталей. Вихревой бегун только тогда мог стать хорошим специалистом, когда знал, в каком месте процессы смешения так изменившие мир, проявлялись наиболее ярко.

Это белое пятно. Мы часто говорили о нем на занятиях.

– Но… эта часть Карибов считается утраченной, – сказала я.

Там, куда указал Бэйл, на несколько километров простиралось море, превратившееся в ледяную пустыню, и в этом районе бушевала постоянная снежная буря, сильная, как в Антарктиде.

Насколько я знала, смешение там было настолько нестабильным, что весь ареал – область длинной в сотни километров, – стал абсолютно недоступным.

В мире было всего несколько регионов, которые кураториум официально признал утраченными. И этот регион был как раз таким.

– Так и есть, – согласился Бэйл. – Однажды я был там и это было… не очень здорово.

Он усмехнулся.