Жизнь за президента. Тайны ХХ века

Никому, кроме Эндрю, нельзя доверить архив, в котором есть очень много интересного…

– Мистер Гелбрейт, вам что-нибудь нужно? Я могу быть полезна?

Больной вздрогнул, пошатнулся, едва не упал. Видимо, Эстер наблюдала за ним всё то время, что он видел в кинозале. Конечно, так и надо, это – её долг. Но равно неприятно осознавать, что за тобой следят, каждый твой шаг контролируют. Так, чего доброго, и до архива доберутся. Да и зачем он копается в этих бумажках? Кому они нужны? Дочери и сыну это неинтересно, брат мёртв, а до дальних родственников ему нет дела.

Завещание уже давно составлено, хранится у адвоката, и будет вскрыто после его смерти. Вот как бывает – и дети есть, и внуки, а умираешь один, по-собачьи…

– Да, что-то сегодня мне хуже, Эстер. – Больной тяжело навалился на плечо медицинской сестры. – Если вас не затруднит, проводите меня на террасу. Наверное, мне надо чаще бывать на воздухе.

– Я вам постоянно об этом толкую, мистер Гелбрейт!

Эстер, сорокалетняя некрасивая брюнетка, смотрела на него круглыми глазами.

Она вообще напоминала большую птицу с тёмным оперением и мощным клювом.

– Осторожно, смотрите себе под ноги, чтобы не упасть ненароком. И сколько раз я вас просила не смотреть эти ужасные кадры! Я, здоровый человек, не могу спокойно выносить такое! А вам каково? Что за удовольствие – любоваться чужой смертью? Как ни относись к человеку, а глумиться над телом – грех.

– Тому, кто одной ногой в могиле, можно простить маленькие слабости. Труп врага всегда хорошо пахнет… Кто же это сказал? Кажется, французский король Карл Девятый после Варфоломеевской ночи.

Или я что-то путаю?.. – Больной с облегчением опустился в шезлонг. Вдохнув солёный воздух, он действительно почувствовал облегчение. В глазах прояснилось, и лицо Эстер показалось ещё менее привлекательным.

– Что вы такое говорите, мистер Гелбрейт! – возмутилась сестра милосердия. – Может быть, вам принести успокоительного? В вашем положении тем более нужно умягчать свою душу, думать о Боге, о Вечном. И прощать всех, кого считали врагами.

Тем более, если враги умерли намного раньше вас. Нужно вспоминать о добром, о прекрасном. В жизни каждого человека оно было…

– Напомните об этом миссис Энн! – перебил больной. – И расскажите ей, как надо прощать врагов. Ей полезно будет это послушать. Она не желает даже подумать о том, чтобы прийти ко мне и проститься. И, разумеется, будет очень рада услышать о моей смерти. А ведь я любил её с того момента, как увидел на вечеринке.