Журавушка танцует на поляне

Ничто и никто не мешает и не отвлекает.

И пусть морщинки залегают около глаз, глаза смотрят в мир радостно и с полным доверием. Теперь я знаю, что я могу в жизни. Теперь я знаю, кто я! Теперь меня не собьют мысли о том, что «так не приняло» или «так не делают!» Теперь я задаю тон и веду разговор. Теперь меня не сбросишь со счетов.

Я еще женщина, не андроидное бесполое существо, но я не уже не в возрасте «курицы-наседки», и это делает жизнь проще. Я могу быть экстравагантной, и мне абсолютно наплевать, что обо мне думают другие.

Время «кленовых листьев» – самое красивое яркое и время женской жизни.

Не бойтесь его, мои дорогие женщины! Наслаждайтесь им, ибо оно коротко и невозвратимо. Оно пролетит, как листок клена, летящий по ветру. Листок упадет вниз, и превратится в осеннюю, темную, разбухшую от дождей землю, в которую когда-то превратишься и ты, но пока – наслаждайся свободой падения и кружения, будь этим кленовым листком – ярким, незабываемым, которым любуются и молодые, и пожилые.

Пусть они смотрят с восхищением и завистью на тебя, необычную и незабываемую женщину возраста «кленовых листьев». А ты гордо и с улыбкой подойди в осеннем лесу к разноцветному клену и улыбнись ему, ибо теперь ты с ним разделяешь одну судьбу.

Вальс осени

Затянулись дороги октябрьские яркими листьями,

Дождь из туч-водовозов разрушил все гнезда

под крышами.

Птицы тянутся ниткой по небу хмуро-осеннему —

Узелками видны силуэты на вышивке времени.

Снег зима призывает, и осень уж в шубу одета.

Листья дуба шуршат под ногами, как трупики лета.

В зале пары кружатся – и окна вспотели от вальсов

Ветер с ними танцует, шепча о разлуке и фарсах….

Северная рапсодия

Когда она только родилась, ей дали не то имя, которое желала её мама, так как мама лежала в больнице и умирала от заражения крови. Ей дали то имя, которое хотели родственники отца, хотя какое значение в имени? Сочетание букв и звуков, которое преследует человека всю жизнь, а она меняла свое имя несколько раз, чтобы уйти от судьбы и семьи, но не ушла.

Даже кровь её была не кровью мамы и папы – в ней текла кровь её двоюродной бабушки, про которую она почти ничего не знала и никогда не интересовался её судьбой. Она родилась с плохой кровью, отравленной стафилококками и стрептококками, поэтому ей сделали полное переливание крови в возрасте шести дней.