Журавушка танцует на поляне

Он был тем магнитом, который притянул всех этих людей в новый концертный зал. Он вытянул их из их повседневной рутины повторения, их «дня сурка», и заставил проехать через весь город на этот концерт. Люди собрались, но его, магнита, Темирканова, там не было.

Вместо него пришла маленькая американка, для которой этот концерт был одним из первых в жизни, да еще с таким замечательным профессиональным оркестром. Она немного боялась, но душе радовалась возможности, появившейся в её жизни случайно. Она смело вошла на подиум перед оркестром и уверенно постучала дирижерской палочкой по пюпитру.

«Поехали!» И оркестр заиграл ноты, которые когда-то появились в голове одного русского, уехавшего из коммунистической России. Каждый музыкант смотрел в свои ноты и играл их на своем инструменте, а она, маленькая американка, пыталась объединить все голоса в единый поток звуков. И у неё это неплохо получалось.

Моя героиня сидела на последнем в ряду стуле около прохода, так она не чувствовала себя хорошо в присутствии еще полтысячи людей, сидевших в зале.

Она мирилась с их присутствием, но оставляла за собой право незаметно сбежать – нет, не от музыки, которую она любила, а от этой дышащей, сопящей, кашляющей и пахнущей толпы, называемой публикой.

У неё был только один сосед – справа, но уже через десять минут после начала концерта моя героиня поняла, что мужчина не мылся по крайней мере дней пять, и от его немытых волос несло человеческим салом. Запах был дурным и стойким, и вызывал у неё тошноту, а тот еще наклонил тело в её сторону, оперевшись рукой на поручень кресла.

В тот момент музыка для неё исчезла, превратившись в набор звуков. Мелодия распалась на части под натиском сального запаха. Волшебство превратилось в муку. Уйти ей казалось некультурным, и она сидела, страдая и скорчившись, отстраняясь от запаха справа. Но тут до неё долетел запах из соседнего ряда. Видно, воздушная система охлаждения в зале перемешала запахи, распределяя их среди зрителей. Запахло потом, немытыми джинсами и нестиранными носками.

Эта какофония запахов перемешалась с дезодорантами, лаками для волос и всевозможной косметикой – как дешевой, так и дорогой. У запахов не было ни мелодии, ни гармонии, и нашу героиню стало подташнивать.

Она закрыла глаза и зажала нос, оставив лишь малюсенькую щелочку для дыхания. Воздух был искусственным и нечистым. Сама она мылась утром и вечером, переодевала белье каждый день и не использовала сильно пахнущей косметики.