Журавушка танцует на поляне

Чудесный платок

Все началось в прошлом году в один дождливый ноябрьский день. Дед сидел домами читал «Жизнь животных» Брэма, а бабка сновала по кухне, готовя курицу на ужин. Тут-то и постучал кто-то в дверь. Обычно в ноябре, да и в такую погоду, чужих в деревне не было. Дачники давно разъехались по зимним квартирам, а постоянные жители деревни – коих было меньшинство – к друг другу по вечерам не ходили.

Стук в дверь не предвещал ничего хорошего. Дед нахохлился и посмотрел в сторону хлопотавшей бабки.

– Ну, чего! Открывай, коли стучат! – заворчала старая.

Деду тогда было 84, а бабке – 72, но оба были крепкими, хотя и постаревшими. Стук раздался опять, но не такой уверенный – послабее. Дед встал со стула и подошел к двойной двери.

– Кто тут? – спросил он громко.

– Откройте, пожалуйста, – пропел мелодичный женский голос.

Дед решился и отвел щеколду, потом прошел через маленькие, холодные сени и открыл вторую щеколду, представлявшую собой толстую металлическую планку, но цепочку оставил, приоткрыв дверь в темноту.

– Извините, мне можно у вас обсохнуть часок? С дороги сбилась, а гпс не работает: здесь нет спутниковой связи. Дед засмеялся:

– Нет, не работает здесь. У нас – глубинка. Даже телевизор с перерывами показывает. Ну, заходите. Гостем будете.

Он открыл цепочку и пропустил незнакомку. Женщина в пальто с капюшоном скользнула в сени. Дед опять закрыл щеколду и открыл дверь в теплый, натопленный дом.

– Да вы здесь не снимайте, проходите!

Женщина вошла в комнату и остановилась. Вода стекала с нее прямо на пол, где уже образовалась небольшая лужа. Кот подошел к незнакомке и стал, урча, тереться об ее мокрые ноги.

Бабка вышла из кухни.

– Ах ты господи, как вы промокали! Снимайте ваше пальто! И башмаки тоже.

Она побежала в другую комнату за тряпкой и за вязанными носками. Тряпку она бросила на мокрый пол, а носки отдала незнакомке.

– Одевайте! А то простуду получите!

Незнакомка сняла мокрое пальто с капюшоном и, сев на стул, стащила с ног изящные башмачки и гольфы, которые она промочила до нитки. Она надела толстые вязанные бабкины носки на посиневшие ноги и улыбнулась.