Смытые волной

Все, правда, набрали, но они переспелые и годятся только на джем, а чтобы были твердые дольки (одесситы любят такие), нужны зеленоватые, недозревшие абрикосы. У Фаинки из ее отдела дети пережрали немытые и обдристались, она из-за этого на работу даже не вышла.

– У твоей Фаинки дети вечно дрищат, от всего, то от черешен, то от вишен, пусть грушу жрут, она крепит, – выпалила я. Настроение у меня вконец испортилось, я устала, да и мне порядком надоело это дело. Сделаешь людям одолжение, а они еще и недовольны. Так идите же на базар, выбирайте, что вам подходит.

Себе каждый раз даю зарок не связываться, но Алка так жалостливо просит за своих. А этих своих пол-Одессы набирается. Потом выслушивай, у кого кто от чего обкакался. Грязнули. Мойте чаще руки и на фрукту воды не жалейте, не будет поноса, в крайнем случае расстройством желудка от пережора обойдетесь.

– Ал, тащи лучше сюда бабкин пирог с абрикосами, молоком запьем.

Тут же на балконе нарисовывается бабка.

– Вы что, идиотки, молоко с абрикосами, вас же прихватит, до туалета не добежите, всю квартиру обвоняете.

Я сейчас чай поставлю.

Она своими мелкими старческими шажками засеменила на кухню и вскоре вернулась с кипящим чайником.

– Ты, Ольга, на работе не балуй, не хватай все подряд от жадности, дизентерию можно подхватить на раз, – Алку бабка почему-то проигнорировала со своими советами, мне своей седой головой в живот вперлась, – Ленька днем заезжал, опять предупредил, чтобы не рыпались на пляж. Так разве вы послушаете кого? Он еще на той неделе говорил, так мимо ваших ушей проскочило, почаще их прочищайте.

На Пересыпи снова канализацию прорвало, все говно в Лузановку пошло и в порт, небось. Не приведи господи, так и холера может вспыхнуть. Мало было в прошлый раз.

– Бабка, ну какая холера? – воскликнула с удивлением Алка. – Вспомнила, что при царе горохе было!

– Не умничайте, – бабка не отступала, видно, за целый день одиночества, из-за того, что не с кем парой слов перекинуться, она всегда устраивалась в дверях балкона, чтобы вставить свои пять копеек.

 – Из-за этой Пересыпи мы уже столько натерпелись. Вам все хиханьки-хаханьки, а я не шучу. Холера любит Одессу, частит, зараза, к нам.

– Баб, ну и когда это было? При чуме в прошлом веке.

– Здрасти, я ваша тетя. Много вы знаете. С чего это вдруг у нас в 1908 году бактериологическая станция появилась? Неспроста. Нигде в России не было, а у нас открыли. Прямо напротив больницы Херсонской и нашей Коганки.