Золотой унитаз

Фигу тебе, голышом сниматься не буду! – подумала и добавила. – Пока. Фотки свои предъявишь, и посмотрим.

Фотохудожник Теодор, он же просто Федя, только огорчённо вздохнул – привык к капризам своих клиентов.

– Тогда хотя бы в купальнике… Надо! В ваших же интересах!

Не стала спорить, в купальнике – пожалуйста, сколько угодно. Медленно стащила кофточку – нарочно не спешила, лифчик оказался узкой полоской, сверху наполовину открытый, такие специально покупала за немаленькие денежки. Ладошками приподняла груди – крупные твердые яблоки, и с усмешкой взглянула на фотомастера, тот стоял столбом, только что не облизывался и слюни не пускал.

Тоже неторопясь стащила и брючки, трусишки узкие и маленькие, как плавки. И они, и лифчик, одинаково голубенькие с маленькими красными цветочками. Кинула всё на стул, снова взглянула на Федю-Теодора – тот всё так же глаз с неё не сводил. Была очень довольна собой – нравилось вот так заводить парней. Зачем это делала, сама не знала, просто так, для смеха, чтобы у них трусы трещали.

Теодор, он же Федя, глядел на всё это приоткрыв рот, Клео засмеялась.

– Ротик закрой – птичка какнет! Дальше чё? С тобой уписаться можно!

Следует сказать, что это выражение, совершенно безобидное и даже просто детское, было у неё любимым, употребляла его часто и как попало. И в школе, и в училище, и даже в конторе, её так и звали «Клео – уписаться можно».

Фотохудожник закрыл рот и схватился за камеру с длинным объективом.

– Ложитесь на диван, на бочок, верхнюю ножку чуть приподнять.

– Увидел, че хотел? Больше тебе ничё не надо?

Федя-Теодор молча снимал и снимал, потом произнёс негромко и чуть хрипло:

– Теперь на спинку, и ножки раскинуть.

– Уписаться с тобой можно, – повторила, легла на спину и ноги раскинула во весь диван, проявила творческую инициативу, сложила руки под головой и приподняла грудь.

Вид лежащей перед ним почти голой девушки подействовал как удар кнута – фотограф мгновенно почувствовал сильнейшее сексуальное возбуждение и оно сразу же, словно по невидимым волнам, передалось и Клео, голова у нее закружилась. Глядела на большие, сильные руки и думала, что не только они у парня такие…

Как говорилось в прежние чудесные и неповторимые времена, Клео лишилась невинности ещё в школе, во время похода туристом по лесным просторам.