Первый, случайный, единственный

 – И разве твоя мама мозаикой занималась?

– Она всем занималась понемножку, – пожал плечами Игорь. – Офортами тоже – видела станок в мастерской? В Америке, говорит, витражами увлеклась. Она же вообще увлекающаяся. Вроде тебя.

– Да уж ты, видно, не в нее удался, – хмыкнула Полина. – Ладно, давай ключи от сарая, посмотрю мозаики.

– А останешься? – спросил он, доставая связку ключей из стоящей на кухонном столе каменной конфетницы.

– За мозаики посмотреть? – засмеялась Полина. – Если это условие, то я лучше в музей схожу.

И вообще, что ты заладил: «Останешься, останешься»! У меня, между прочим, даже зубной щетки с собой нету.

– Можно пока без зубной щетки, – откликнулся Игорь. – А потом сходишь и купишь.

– Это ты можешь без зубной щетки, – хмыкнула она. – Хоть пока, хоть совсем. Да и без всего ты можешь. А я не могу.

– Это тебе кажется. – Он взял ее за руку. – А на самом деле…

– Ой, вот только не надо… про пустоту феноменов, или про что там еще?! – поморщилась Полина, отнимая руку.

 – Ключи давай от сарая.

Глава 3

Еще с лестницы, открывая дверь родительской квартиры, Полина услышала мамин голос.

Злато колечко с камушком маленьким синим,

На мое счастье, на счастье каждой дивчине…

За то колечко дней молодых, незабвенных

Я отдала бы сотни колец драгоценных… —

пела Надя.

Голос у нее и до сих пор, на шестом десятке, был молодой, и в нем до сих пор слышалось какое-то загадочное обещание.

Она всегда удивлялась, если кто-нибудь это замечал, – говорила, ничего особенного нету в ее голосе, на Украине у каждой третьей женщины такой.

«А чего это папы дома нет? – удивилась Полина. – Суббота же. Или он в командировке?»

Эту песенку мама пела, только когда папы не было дома. Валентин Юрьевич до сих пор вздрагивал, когда ее слышал, хотя они с Надей прожили вместе почти сорок лет и, по Полининому разумению, все истории дней молодых-незабвенных должны были бы уже давно кануть в Лету, или куда там еще бултыхаются истории молодости.

Ну, была мама в семнадцать лет влюблена в польского студента, ну, даже и родила от него Еву, – это что теперь, сорок лет переживать?! Такие временные отрезки были для Полины более непредставимыми, чем периоды жизни динозавров.

Да к тому же она была уверена: ни о чем таком мама и не переживает, просто ей нравится песенка, вот и все.