Былицы

Он учился в десятом классе, и возвращался домой с уроков в это время. Чтобы не отвлекать мать от работы, он забрасывал на балкон свой портфель, а следом и сам забирался по столбу. Меня восхищала его ловкость. А после этого крутого подъема – прообраза современного скалолазания – я включался в урок и успевал уловить, о чем шла речь по ходу объяснения нового материала.

Хотя петь я не любил, но часто слушал пение с удовольствием. Наши девочки на большой перемене выстраивались в два ряда в разных концах нашей «вечевой площади», и начинали игру-дуэль.

Один ряд, притопывая и напевая, надвигался на противную сторону: «А мы просо сеяли, сеяли!» Соперники отвечали: «А мы просо вытопчем, вытопчем!» И так далее… до конца перемены. Были и другие игры с распеванием каких-то рифмованных слов.

На этой «площади» вывешивались школьные стенгазеты. Они были настолько неживыми, что читать их никто не хотел. Только новогодние поздравления и странное предупреждение «Экзамены не за горами» вызывали какие-то человеческие чувства.

По крайней мере, у меня это предостережение об экзаменах вызывало некоторый трепет, но не страх. Уже в четвертом классе мы сдавали четыре экзамена по русскому и арифметике (письменно и устно).

Однажды лет в сорок я, воодушевляя своих детей перед экзаменами, решил пересчитать сколько же их сдал за прошедшие годы. Неожиданно набралось почти с сотню! Может быть, необходимость сдавать экзамены дала нам что-то, помимо знаний.

Когда мы перешли во второй класс, я впервые увидел зачатки дедовщины. Ею оказалась, можно сказать, безобидная дразнилка, а не современное издевательство и унижение человека. Ее суть заключалась в том, что мы – сопляки – выкрикивали первоклашкам – почти сверстникам какие-то бессмысленные слова: «Малыши-карандаши, по тарелке попляши!» В душе я понимал, что для второклассника наши «речевки» – это ничем не оправданный гонор, но почему-то нам хотелось показать свою взрослость и самостоятельность.

Пожалуй, самое главное, что дала начальная школа – это умение учиться, умение преодолевать трудности и видеть в этом и цель, и смысл. Жаль, что здание школы сгорело, и теперь нет даже следов от нее. Но память о ней в нас жива.

Как я учился читать, писать и считать

В первом классе мы, естественно, учились всем главным премудростям. Как нас учили этому искусству, сейчас не упомнишь.