Давай говорить за себя

И ночь от ночи – холодней.

И жизнь – острей. И ярче звёзды.

    2001

«Время сместилось. Захлопнулось. Значит …»

Время сместилось. Захлопнулось. Значит —

о`тжито. Прошлого больше не будет.

Я затеряюсь (простая задача),

яблочным семечком лёжа на блюде.

Прошлое пожрано – и не исправить,

а настоящее – воздух без края.

Кто я сегодня – начало иль память,

саженец или кожурка пустая?

Мелкий дичок, единица отсева,

семечко – всё-таки что я такое —

бывшее яблоко или же древо,

ждущее жизни? Ни то, ни другое.

Не было – равно и после не буду.

Остро, до шкурки, до одури чую:

рядом – и всё же лишь в эту минуту

краткую – именно я существую.

Знаю: земля равномерно укроет

(что мне до существованья иного?) —

если решу, что оно ещё стоит,

стоит попытки попробовать снова.

    2007

«То ли «нет», то ли «да…»

То ли «нет», то ли «да».

Синеватая наледь.

Вот и всё. Холода.

Ничего не исправить.

Ты не то, чтобы лишний,

но грустит у перрона

поезд в Нижний —

всего-то четыре вагона.

Гам. Дымит самокрутка.

(Ночи сумрачно лунны.)

Отъезжает маршрутка

до Парижской коммуны.

Перевозчиков прыть,

с багажом суматоха…

Я стараюсь не быть.

Получается плохо.

И гудки говорят

даже слишком понятно.

Холода. Снегопад.

К декабрю, вероятно.

    2006

«Ветром память налетела …»

Ветром память налетела —

время вспять.

Может, я и не хотела,

но опять:

«От карающей десницы

не уйдёшь».

Это небо, эти птицы,

этот дождь.

Обнажённость – ненароком,

как во сне,

словно небо это с Богом

наравне.

Не придумать оправданья,

не солгать.

Можно просто жизнь, как знанье,

принимать.

Вот он – мир на жёлтом блюде

сентября.

Не изменишь, не забудешь

и не зря

ускользающих мгновений

не вернёшь.

Только память, только небо,

только дождь.

    2001

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ «Я»

Я люблю кого-то, кого – не знаю.

Почему-то все думают, что мне больно.

Отчего? Ведь это совсем неправда,

это просто счастье до боли сильно.

Просто я по проспектам и переулкам

прохожу, стекая к трамвайным рельсам;

я не знаю, как можно идти куда-то

и не видеть, какое над нами небо.

Я боюсь стабильности и гарантий,

не из ложной гордости, а по дури.

Мне бы тоже хотелось нормальной жизни,

только я не умею с ней обращаться.