Грудь Лоллобриджиды

– За что?! – хором возмутились сразу несколько девочек класса с негодованием оскорбленного коллекционера.

– Не знаю, с левой ноги встала… Слишком, говорит, раздетая, рано тебе такие карточки смотреть, взяла и разорвала, – удрученно пробормотал Самир. – На мелкие кусочки. Чтобы склеить нельзя было.

– Ладно тебе, не хнычь… – стал успокаивать его Ариф. – Вот у меня Вивьен Ли, Одри Хепберн. Меняю обеих на Эксберг.

– Засунь себе!..

– Хватит вам ругаться! – закричали со стороны девочек. – Сильвана Мангано! Кто меняется?

– Симона Сеньоре!

– Что в придачу?

– Шиш с маслом!

– Они все худые. Кому нужны твои Одри-модри…

– Ну что, ни у кого нет, что ли Лоллобриджиды? Все карточки отдаю, и еще заплачу в придачу…

– Сколько?

Самир пошарил в карманах, вытащил несколько монеток, окурок, бабки, расплющенную ириску, посчитал мелочь.

– Шестьдесят три копейки, – объявил он.

Это были неплохие деньги для шестиклассников, если учесть, что школьный завтрак стоил десять копеек, билет на утренний сеанс в кинотеатр – двадцать пять копеек, а пачка самых дешевых сигарет – пятнадцать, но карточки Лоллобриджиды ни у кого не было, даже у девочек класса, которые уже стали заинтересованно прислушиваться к нашему разговору.

– Вот тебе именно Лоллобриджида нужна, да? – спросил Ариф.

– Да, – сказал Самир.

– Вынь да положь, да?

– Да!

– А зачем, зачем?

Самир немного помолчал, будто специально дожидаясь для своего объявления тишины. И тишина наступила.

– Я её люблю, – сказал просто Самир. – Вот зачем… Я во сне её вижу… Всю голую…

Сначала мы подумали, что он шутит, или что мы все ослышались, услышав чудесным образом одно и то же, потом грянул хохот.

Смеялись такому странному заявлению и девчонки, привыкшие, что обычно мальчики влюбляются в них, одноклассниц, или же, в крайнем случае, в девочек из других классов, но влюбиться в кинозвезду… недосягаемую Лоллобриджиду! Это было выше нашего понимания.