Откройте, это я…

Он это так просто сказал, будто просил передать ему сигарету. Эмину очень понравился этот мужчина, да и все, кто ехали с ним были, по всей видимости, крепкие ребята, умеющие воевать. Но в то же время он чувствовал разобщенность людей, неумение собраться в один кулак, отсутствие лидера, который бы их сплотил в одну силу в нужную минуту и в дальнейшем, испытанное невзгодами войны это сплочение осталось бы на всю жизнь. Да и здесь, где все тесно сгрудившись, ехали плечом к плечу в кузове грузовика, многие его попутчики, а в скором времени соратники, братья по оружию порой поглядывали на него с некоторым недоумением, словно подтверждая его мысли о всеобщей разобщенности, смотрели на него косо, как на белую ворону, случайно залетевшую в их черную, угрюмую стаю.

«А с другой стороны, может именно такая разобщенность и говорит и свидетельствует о величии нации, – пришла вдруг ему в голову парадоксальная мысль, – Ведь великаны никогда не собираются в стаю, это только для лилипутов характерно – собраться огромной толпой и напасть на великана, и отнять у него его землю.

Ведь в наши дни ни в одной из цивилизованных стран, скажем, Европы, никогда не возникает мысли захватить чужие земли, подтасовывая факты и называя эту землю своей, или, может, я не прав? Возникает? Но это уже большая политика, я в этом не разбираюсь…»

Его мысли прервал вопрос мужчины, разговаривавшего с ним.

– А ты хоть стрелять умеешь? – спросил тот.

– Научусь, – хмуро ответил Эмин, – Вообще, немного умею.

Мы военное дело проходили.

Мужчина покачал головой, то ли одобряя ответ, то ли не очень. Но при всеобщей качке здесь, в кузове грузовика, его жест неодобрения не очень был заметен.

– Сначала научись, как бы по-глупому не погибнуть, – проговорил он, отворачиваясь от ветра и закуривая сигарету.

Эмин ничего не ответил. Здесь, как он понял, не любили многословных болтунов, и он решил придержать язык.

– Я тебя научу, – неожиданно, после затянувшейся паузы, сказал мужчина, – Всему обучу.

И стрелять, и на пулю не нарваться.

Эмин с благодарностью кивнул ему.

– А насчет того, что только карабахцы идут сражаться за Карабах ты ошибаешься… Уж я то знаю… Идут сражаться настоящие мужчины, а их в нашем Азербайджане, слава Аллаху, немало… И среди тех, кто идет под вражеские пули за свою землю, никто не выясняет, откуда кто родом… Не это для них главное.