Откройте, это я…

Но когда я прямо спросила его об этом, он только сказал мне:

– Если тебе суждено, несмотря на мой запрет, все-таки выйти за этого парня, я бы хотел, чтобы он хотя бы научился зарабатывать, чтобы содержать будущую семью… А то кто он сейчас? Студент-недоучка… Это смешно… То есть, было бы смешно, если б речь не шла о моем будущем зяте и моей дочери… А на таможне поначалу я помогу, выбьется в люди, зарабатывать станет… Я буду опекать его…

– Он вполне самостоятельный человек, – сказала я, – Сражался на войне.

– Не надо опекать!? – отец снисходительно, как на пятилетнего ребенка посмотрел на меня, будто я сказала глупость, – Ты посмотри на него: у него на лбу написано, что он пожизненно будет белой вороной… Его сожрут, сожрут, говорю тебе… Так что, придется контролировать все его шаги…

– Тебе все кажется, что люди обязательно должны жрать друг друга! – запальчиво воскликнула я, повысив голос, раздраженная тем, что мы не можем понять друг друга.

– Это так и есть, – спокойно ответил Кязым.

Когда между нами назревает скандал и непонимание, я и вслух и про себя называю его по имени. Он знает эту мою привычку и беззлобно посмеивается над ней.

– В таком случае, – сказала я, – Его могут сожрать на любой работе, в том числе и на таможне.

– Это вряд ли, – сказал Кязым с несколько загадочным видом, который я не совсем поняла, и потому решила уточнить.

– Почему? – спросила я.

– Я об этом позабочусь.

– Ты так же мог бы позаботиться и помочь ему с восстановлением в Университете, – резонно заметила я и похвалила себя за сообразительность, которая обычно мне отказывает, когда я нервничаю в разговоре с отцом.

– Давай закроем эту тему, – сказал Кязым, – Я отправляю его учиться в Москву, он получит блестящее образование, и тогда я буду спокоен за ваше будущее.

Последняя фраза мне очень понравилась, и уже не захотелось спорить и портить впечатление от неё. Я промолчала. Папа подошел ко мне и поцеловал в лоб.

– В последнее время, я замечаю, мы стали отдаляться друг от друга, – сказал он, улыбаясь мягкой, виноватой улыбкой, – Это меня огорчает.

Я молчала.

– Мама часто на твоей стороне, – продолжал отец, – И с ней ты более близка… Но хотелось бы, чтобы она более рационально, более ответственно относилась к твоему будущему, о котором я, поверь мне, думаю гораздо больше, чем вы с мамой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».