Время затмения. Роман

Сверкнув необычайным рисунком, под воздействием разгорячённого дыхания снежинка тает, наливаясь тяжёлой прозрачной капелькой… И тут Катерина приходит в себя, по лицу и голосу понимает, что её держит в руках соседский паренёк Васька, которого ребячья молва, посмеиваясь, нарекла её суженым, громко и задиристо провозглашая при встрече:

Тили-тили тесто,

жених и невеста!

Белая курица

скочет по улице,

клювом тычет,

кочета кличет!

Кочет налетит,

пух полетит!

Ёлки-палки,лес густой,

ходит Васька холостой.

Когда Васька женится,

куда Катька денется?..

И как она тогда перепугалась! Начала смешно брыкаться, вырываясь из Васькиных объятий, и кубарем скатившись на снег, ударилась головой о единственное растущее под горой дерево!.. Её сознание окутал сладкий туман, и в нём расцвели, как прекрасные видения, сверкающие снежинки; они кружили в воздухе, образуя белоснежные круги и кольца, и распадались, и вновь составлялись, теперь уже в тонкие цепочки и замысловатые, растянутые в воздухе наподобие летящих облаков, фигуры и опять рассыпались; и вот одна из них начала расти, расширяться, образуя тончайшее покрывало, и оно лёгким саваном опадало на неё; и всё исчезало, погружаясь во тьму… И она открыла глаза и опять увидела… Васю! Вася, в заснеженной шапке, съехавшей на затылок, в расстёгнутом полушубке, стоял перед ней, переминаясь с ноги на ногу, румянощёкий и перепуганный…

– Ну как? – спросил он, часто хлопая глазами, но голоса его она почему-то не услышала, поняла по губам.

И она также неслышно ответила:

– Жива.

– Ну, вот… а я тебя это… домой привёз. Думал… А ты жива, значит?

– Жива, Вася, – также беззвучно отвечала она, обозначив улыбку на обескровленном лице.

– Ну, ладно… А то девки меня клянут… толкуют: убил!.. А ты… жива!..

– Жива, – в третий раз ответила она с трудом прорезавшимся голосом…

– Ну, тогда я… пошёл?..

– Иди…

Слава богу, всё обошлось.