Синие цыганские глаза. Рассказы для тех, кто любил и любит

А наспех сшитую фату из обрезка гардины внимательно рассматривали и ощупывали местные портнихи.

На третьем месяце беременности свекровь недоуменно спросила: «А почему вы в сельсовет заявление не подаете? Пора уже». О том, что невестка давно замужем, она узнала только через год от первой невесты сына.

Учительница выяснила, что молодые уже подавали заявление, но регистрировать новый брак с замужней женщиной сельсовет не мог. А законный муж на предложения о разводе отвечал отказом.

По совету председателя, Васиного крестного, Вера «потеряла» паспорт.

В новом документе штампа о замужестве уже не было. Ответ из Воронежа о семейном положении Веры крестный сжег.

Даже рождение внучки не растопило сердце свекрови. Она упорно дробила камень любви сына, поливая его кислотой бесконечных укоров, намеков и усмешек.

Давно известно, что при желании свекровь легко может разрушить семью сына, особенно проживая рядом. Знала это и Вера.

Через два года словесных истязаний и недовольств она предложила мужу: «Давай уедем.

Все равно куда, здесь наша семья зачахнет». Вася молча обхватил руку любимой: «Давай. Другого выхода у нас нет».

Но и родная воронежская деревня не принесла покоя. Два льва на одной шкуре лежать не могут. Через месяц Васю отвезли в район на операцию. Гриша, первый муж жены устроил драку, Вася свернул ему скулу, но пропустил удар ножом в селезенку.

Хирург угрюмо развел руки: «Я сделал все, что мог. А дальше… дальше все зависит от него.

И от вас, конечно».

Неделю Вера жила в палате. А когда любимый шатаясь встал на ноги и обнял исхудавшую жену, Вера шепнула ему на ушко: «Поправляйся скорее. Без тебя жить невозможно. Мы едем в Харьков».

Подруга в ответ на Верину просьбу сообщила, что харьковская мебельная фабрика обещает семейным отдельные комнаты в общежитии.

С тех пор Харьков стал для них родным. Здесь и корни пустили.

Ни разу мама не пожалела о поездке в Алтай и считала ее авансом судьбы.

Об одном жалела.

Папа слишком рано ушел. В пятьдесят шесть. Четверть века она жила без него. Каждое утро подходила к фотографии на комоде и здоровалась с любимым Васечкой.

После смерти отца маму окружили женихи. Рвали на части. Недаром ее Красивой люди между собой называли.

Вечером за ужином мама часто подтрунивала над женихами: тот жадный, тот плюгавый, тот, бывший гинеколог, хвастался, что от его денег еще ни одна не отказалась – не откажется и Вера.