Квебрахо. Альманах

Ему на смену пришёл высокий женский, нежно и ласково начавший приглашать всех желающих совершить круиз.

– М-да, неплохо было бы! – мечтательно закатил глаза финансовый работник, убаюканный радио-рекламным гипнозом – Море, белый теплоход, чужие страны, девушки и – никаких бумаг! И – главное – никаких постоянных звонков: Сына, ты где? Когда будешь дома? Обедал? А ты тепло оделся? Не задерживайся…

Но райское наслаждение длилось недолго – за дело вновь принялся бойкий коммивояжер, наполняя радиоэфир дезодорантами, прокладками и прочими наинеобходимейшими именно здесь и сейчас вещами.

Терпение бухгалтера подошло к концу. Под стук абака, послав чёрта к его же матери, Изя Пинович в третий раз покинул своё место запасных игроков и, как ледокол, раздвигая архивные заторы на пути, проложил фарватер к ненавистному динамику, маячившему чёрной точкой на далёком белёсом горизонте. Радиоторгаш подавился шоколадным батончиком, так и не успев объяснить, почему тот не тонет…

Дверь в бухгалтерию распахнулась на полную ширину проёма.

От косяка до косяка всю площадь входа занял безразмерный малиновый пиджак нувориша местного разлива Парфентия.

– Ну чё, Пино… ккио, всё корпишь? – Парфентий уставился на своего допотопно-старорежимного главбуха. «Давно пора сменить его на что-то более приличное и приятное» – мелькнула шальная мысль – «только кому можно довериться-то нынче? Слишком уж много знать ему доводится».

– И где мои денежки произрастают, на каком поле, не скажешь? – уже вслух продолжил Парфентий.

Он любил шикануть своими познаниями. – Одно греет – знаю, где эта Страна дураков!

Парфентий зашёлся в смехе, слезах и слюнях от собственной шутки.

– Ты это, отчёты, квартальный и годовой, как? – наконец смог он выдавить из себя, утираясь платком размером в простыню.

– Всё почти готово, завтра можно будет баланс сдавать… – Пинович поспешил схватить со стола и протянул хозяину несколько папок.

– Да чё ты мне их суёшь! Готово – так готово, молодец, отправляй! Мне бы твои заботы… – хозяин сплюнул в сердцах и повернулся к выходу.

Его шарообразно-боулинговая голова с лоснящимся лицом была занята решением новых проблем, свалившихся как снег на неё же.

Недавно официально объявленный и разрешённый политический поворот от социалистического лица к капиталистическому рылу вылился в разгул рыночной, нет, вернее – базарной экономики. Ранее запрещённая спекуляция в свете новых постановлений оказалась очень даже востребованной коммерцией.