Зона сквозного действия

Роман карабкался на высокую скалистую гору (таковой ему представлялся этот скалистый склон прибрежного холма), как вдруг случилось невообразимое. Да, он уже был близок к вершине, когда один из уступов, на который он только что поставил правую ногу, оказался ненадёжным. Очень и очень ненадёжным, как впоследствии выяснилось.

Но сначала всего лишь из-под ноги Романа вырвался камень. Совсем маленький камешек. На такие обычно и внимания-то никто не обращает. Однако Роман утратил равновесие. Он попытался за что-нибудь ухватиться свободной рукой, вцепиться судорожными пальцами во что-то неподвижное и не склонное двигаться ни вверх, ни, тем более, вниз! Такая вот неожиданная прихоть – обрести дополнительную точку опоры!

Но все попытки оказались безуспешными, и вот уже Роман, больно ударившись несколько раз обо что-то неумолимо жёсткое, скатывается вниз, почти к самой воде.

Придя в себя, он, постанывая, поднимается на ноги.

– Ох! О-хо-хо! – с трудом выдыхая воздух, произносит он и ощупывает шишку на лбу.

 – Словно с дюжиной диких индейцев поскандалил.

Скоро дыхание восстанавливается почти полностью, и Роман, прихрамывая, направляется вдоль кромки воды, высматривая приемлемой пологости склон. Затем поднимается наверх, к тропинке, петляющей среди кустов.

– Но откуда здесь могут быть дикийе индейцы? – вслух рассуждает Роман. – Эльфы – этта запросто. Добрыйе и хорошийе. Впроччим, там, где эльфы, там, канешна, и антиэльфы. Которыйи злыйи и коварныйи. Попадись я им, анни миня так атделали ба… Ох! Да, именно так и атделали ба.

Он, испачканный глиной бурого цвета, бредёт, опустив голову, и не замечает идущего ему навстречу Матвея. Матвей первым обнаруживает Романа и пугается его вида.

– Ромка, что с тобой? Такое впечатление…

– Такойе впечатленийе, будта на миня напала толпа злыих и коварныйих антиэльфов, ты хотел сказать?

– Типа, да, – соглашается Матвей, настораживаясь.

– Ты угадал. Антиэльфы объявили мне войну. А я – им, в качестви ответнай меры.

И Роман широко поводит рукой слева направо.

Матвей растерянно оглядывается по сторонам. И ему кажется, что всё вокруг изменилось и стало не таким, как обычно. Какое-то всё не очень подвижное. Даже листья на деревьях.

А затем обнаруживается отсутствие Романа.

– Ромка, ты где? Ромка! Роман, вылезай! Пошутил и будет.

Роман, возвратившись к прибрежному уступу, вновь начал взбираться по скалистому его склону, и скоро оказался на том самом месте, откуда он совсем недавно сорвался.