Повесть о пятой лавочке. Рассказы о нас

А если удавалось уговорить, в накладе Антон Иванович не оставался, новые хозяева благодарили. Вот и томилинскую халупу можно уже кому-нибудь сбагрить, не посадят старика, так он все равно тут уже копаться не будет, совесть дурака заест, воспоминания дурные. Странный он, Томилин этот. Тоже в прежней жизни не последним человеком был, а жизнь так и не обустроил, о себе да о детях не позаботился. Таких людей Корытин презирал, хотя и не в открытую: мало ли что случится, а вдруг и эта отыгранная шашка в дамки выйдет? Теперь-то, конечно, не прыгнуть старику, – сам себя, считай, пырнул, не подумав…

Залаяла Ладка – принесло, значит, кого-то.

Глянул Корытин в окно – так и есть, Томилин идет, только младший. Ладно, пусть постоит, подождет немного…

Еще будучи руководителем, любил Антон Иванович посетителей немного попридержать в приемной, дать им помаяться. А потом еще и кабинете в кресло глубокое усадить, чтобы колени – до головы. С одной стороны мягкое кресло – уважение. А с другой – как тут гонор-то показывать, когда сидишь закорюкой? Можно еще чаю предложить, чтобы посетителю и вовсе изгибаться, привставать пришлось, чтобы до чашки дотянуться.

Тут у любого спесь спадет…

Андрей Томилин, как выяснилось, заявился с просьбой (а с чем же еще?). Дескать, характеристику бы отцу выдать, мнение соседей садоводов о его проступке. Мол, воровство-то дачников замучило…

– О проступке, говоришь? – медленно начал Корытин, снова чувствуя просыпающегося в себе великого прозаика, – Да какой уж тут проступок, Аркадий Кузьмич, – преступление.

Убил ведь он человека-то. Пусть не специально, а убил. За такое в Китае знаешь, сколько бы дали? Может, и расстреляли бы… Ну ладно, ты не парься. Посоветуемся с народом, подумаем. И ты подумай. У нас вот дорогу к обществу подладить надо, смекаешь? Коммерсант ведь, и не последний в городе, я слышал…

Глава вторая

1

Осень Борис Рыжиков не любил, он ее даже боялся. Приедешь на дачу – все уныло, пусто, сыростью веет.

И на душе так же.

Еще несколько месяцев назад, когда жили они с Ленкой дружно и в достатке, хоть сентябрь, хоть февраль стылый – было Рыжикову все равно: жизнь идет, продукты в холодильнике есть, дети накормлены и одеты. Рухнуло все, как водится, в одночасье: грянул кризис, на автобазе произвели сокращение, и стал он, инженер по технике безопасности Борис Рыжиков, безработным и безденежным, аккурат за месяц до ленкиного дня рождения.