Повесть о пятой лавочке. Рассказы о нас

Горожане от рождения, Лебедев с Черновым долго привыкали к ее характеру, но так до конца и не приучились – бывало, с ведра угля в комнате Африка начиналась, а, случалось – хоть всю ночь подсыпай, утром в комнате холодрыга.

– Хорошо, что не взяли? – удивился Чернов насчет Лебедева, – Да он вроде человек добрый, смирный.

– Добрый человек, – согласился возница, – но… Он, говорят, запрещенным чем-то в институте занимался, вот его к нам и сослали.

– Это чем же?

– Власть ругал.

– Да сейчас уже все ругают. Горбачев, перестройка.

– Да какая разница! Если в стране власть ругать, хорошего не жди. Развалится все.

– А Ленин?

Комсорг отделения совхоза немного помолчал. Потом сказал медленно:

– Там надо было… Но, пошла, пошла, родимая, заснешь еще…

Лошадь и впрямь никуда не торопилась, несмотря на понукания. Звали ее Звездочкой, и использовали вроде как для школьных нужд, впрочем, заведующий отделением, если что, всегда машину давал, у него в здешней восьмилетке пятеро детей учились по разным классам.

Так что Звездочку брали все, кому не лень, даже Лебедев с Черновым, случалось, ездили на ней в сельмаг за покупками, хотя пешего ходу туда было всего минут десять.

И сам поселок можно было обойти за каких-то полчаса. Дворов сорок – не больше. Правда, жителей для восьмилетней школы достаточно, казахи, особенно сельские, – народ многодетный. И все равно в самом большом – седьмом классе было всего восемь учеников.

А в первом их было всего трое.

4

Звездочка была лошадью спокойной и всеми любимой.

Впрочем, это не мешало ей однажды пребольно ущипнуть Чернова за локоть, – непонятно даже, за что. Валерий синяк на руке показал Лебедеву. Доктор улыбнулся, головой кивнул:

– Небось, мучал животное?

– А то. Истязал ежесекундно.

– Просто так она никого не укусит. Чужой ты ей. Чуешь?

Чуял Чернов, чуял. Чужим он был не только Звездочке, это выходило бы пол-беды, иногда считал он себя аппендицитом во всем Целинном, тут хоть расшибись, ничего не изменишь. Помнится, едва он приехал сюда, вещи разместил, ну, и побрел, как водится, в местный сельмаг, – надо же знать, от чего себя отучать в ближайшее время.

Отучать, как выяснилось, было-то особенно и не от чего, – хлеб-макароны на прилавке присутствовали, консервы наличельствовали, о водке и прочем говорить и не приходилось – выбор был. Разве что подсолнечное масло пришлось покупать «в разлив», но тут симпатичная продавщица Мариам помогла, нашла тару из-под какого-то рислинга.