Тёмная сторона зеркала (P.S.)

И даже если, может быть по нерушимым заветам нескончаемо текущего времени, и даже если, может быть по неукротимой прихоти беспристрастного рока, который неминуемо сопровождает нас по дороге к вечному забытью и забвению, судьба не раз прокладывала твой путь, чрез величайшие города нашего мира, и даже если эти возбуждающие разум людей города увенчали себя немеркнущей славой, и даже если чудесные рассказы о красоте и богатстве которых, на протяжение многих веков воодушевлённо распевались странствующими поэтами, далеко за пределами границ подвластного их правителям мира, так знай, не было среди них не единого, который даже застигнутый в часы своего рассвета и могущества, в часы о которых и по сей день воспевают потомки его благородных сынов, либо в часы, память о которых навсегда скрылась в непроходимых песках времени, как скрылось, занесённое песком времени, и его последнее поколение, так вот, не единый из этих городов, не мог сравниться даже с уже увядающим, под нещадно палящими солнечными лучами, но по прежнему возвышающимся в центре цветущей долины, обрамлённым, словно созданным исключительно для него миром, и пробудившимся в глазах у мальчика, Акрополем.

И мальчик взирал на сей ослепительный град с высоты своей родной лужайки, и мальчик взирал на сей ослепительный град с высоты своего нового дома, и вздымающиеся до самых небес могучие горы, пронизывали на его глазах, своими острыми словно наконечники бранных копий вершинами, неповоротливые белоснежные небесные корабли облака, и на его глазах, словно взятая в полон невинная дева, стесняемая всей роскошью трав и цветов, будто бы одаренная грудой бриллиантов и изумрудов, терзаемая неволей долина, растрачивала всю свою молодость и красоту, на неотъемлемо сопутствующий её светлому образу, и вытягивающий из неё, словно бездушный паразит, зачатки живительной силы, Акрополь.

И горы, горы теперь уже не казались мальчику горами, теперь для мальчика они были невозмутимыми надзирателями, непреодолимым каменным частоколом, извечно стоящими на страже, и беззаветно состоящими на службе у изветшалого старика, доживающего последние часы уготовленного ему времени Акрополя. И теперь, теперь когда мальчик жил в этом мире, теперь, теперь когда этот мир стал для него родным, теперь, когда это уже был его дом, и теперь, когда мальчик сам и был этим миром, вот теперь, теперь то уже эти горы стояли на страже не только у долины. Как раз сейчас-то у них теперь и прибавилось службы.