Колизей

Ты – шерстями вьючными

Ты – бровями хмурыми, скулами разлучными…

Ох, толпа ненастная! Шапкины залысины…

Где – лицо прекрасное: в мордах волчьих, лисьих ли?!

Неостановимая кипень многоглазая…

Где – лицо, любимое душнотой да связою?!

Я к тебе приращена снежной пуповиною —

Время наше страшное, неостановимое!

Мария живет в Подвале; к ней заявляется подруга Марго и поет свою песню (и это откровенная песня «ночной бабочки», шалавы); наглая и веселая Марго не понимает Марию и ее умалишенного христианства – без церкви и молитвы, а только с ежедневной помощью несчастным ближним; и старая Мария, в одном из стихов, вдруг становится не морщинистой судомойкой («Руки в трещинах соды.

/ Шея – в бусах потерь…"), а торжествующей вечной женщиной, в славе и силе – почти царицей, почти Орантой:

Ну что ж! Я вся распахнута тебе

Судьбина, где вокзальный запах чуден,

Где синий лютый холод, а в тепле —

Соль анекдотов, кумачовых буден…

Где все спешим – о, только бы дожать,

До финишной прямой – о, дотянуть бы!.

. —

И где детишек недосуг рожать

Девчонкам, чьи – поруганные судьбы…

И я вот так поругана была.

На топчане распята. В морду бита.

А все ж – размах орлиного крыла

Меж рук, воздетых прямо от корыта.

Мне – думу думать?! Думайте, мужи,

Как мир спасти! Ведь дума – ваше дело!

А ты – в тисках мне сердце не держи.

А ты – пусти на волю пламя тела.

И, лавой золотою над столом

Лиясь – очьми, плечами, волосами,

Иду своей тоскою – напролом,

Горя зубами, брызгая слезами!

Что ждет такого необычного человека внутри нынешнего каменного муравейника-мегаполиса, на арене современного Колизея? Крюкова впрямую не говорит, что – гибель или забвение.

Наоборот: финал «Страстей по Магдалине» радостно и торжественно открыт, каждый волен сам додумать, что произойдет с бедной полоумной судомойкой, когда-то – хорошенькой девчонкой нарасхват, нынче – седой сивиллой, знающей все или почти все об общей людской судьбе:

Славься, девчонка, по веки веков!

В бане – косичку свою заплети…

Время – тяжеле кандальных оков.

Не устоишь у Него на пути.

Запросто – дунет да плюнет – сметет,

Вытрясет из закромов, как зерно…

Так, как пощады не знает народ,

Так же – пощады не знает Оно.

Славься же, баба, пока не стара!

Щеки пока зацелованы всласть!..

Счастием лика и воплем нутра —

Вот она, вечная женская страсть.