Полное и окончательное. Хроника мифа

Моя называлась красиво: «эпистемологический анархизм», или методологический плюрализм[45 - «Ученый, заинтересованный в получении максимального эмпирического содержания и желающий понять как можно больше аспектов своей теории, примет плюралистическую методологию и будет сравнивать теории друг с другом, а не с „опытом“, „данными“ или „фактами“; он скорее попытается улучшить те концепции, которые проигрывают в соревновании, чем просто отбросить их. Альтернативы для дискуссии… можно брать отовсюду, где удается обнаружить: из древних мифов и современных предрассудков, из трудов специалистов и из болезненных фантазий».

Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки.], что на человеческий язык можно перевести как «все дозволено». В смысле, быть готовым в процессе исследования использовать любые альтернативные теории, точки зрения, концепции, позиции и методы – принцип пролиферации, но при этом все же держаться одной, основной, которая на данный момент представляется самой подходящей – принцип упорства.

Почти напрочь забыв обо всем этом, но по сути, видимо, так и оставшись «анархистом[46 - «Анархист подобен секретному агенту, который играет в разумные игры для того, чтобы подорвать авторитет самого разума (Истины, Честности, Справедливости и т.п.)». Фейерабенд П. Там же.]» (эпистемологическим, конечно), я и теперь продолжаю сопоставлять и применять разные методы, и начинаю замечать при этом, что несопоставимы они зачастую только на поверхностном уровне, на уровне слов.

Поэтому, несмотря на то, что новая система действительно появилась, медитация тоже не забыта: моя «сосна» (сон 13.04.09) «растет» и «поливается» регулярно.

Бросать не собираюсь: я только-только начинаю понимать, что духовная практика – это на самом деле вопрос жизни и смерти, ни много ни мало. Причем вопрос прямой и себе: что можно считать живым, а что – мертвым? А откуда ты это знаешь?

Тема смерти, не абстрактной – в кино и новостях, а конкретной, и в частности своей, не слишком популярна – почти табу в нашем «западном» обществе.

Медитация же обращается к ней непосредственно: это тема, которую надо исследовать и прояснить. Для себя. Лично.

Можно сказать и по-другому: если она действительно «духовная», практика должна напрямую затрагивать вопрос духа. Самым непосредственным образом: есть Дух?.. где?.. – вопрос себе и только себе.

«Какой еще „дух“? Где ты его видел? О чем речь, вообще? Тебе что, заняться нечем?..