Объединяя времена

Яшка заранее подсмотрел, где вешается ключ, от лабораторного отделения и дожидался урочного часа. Скоро это время настало. Последняя медсестра приемного отделения около половины третьего вздремнула, так как больных не было. Яшка, открыв стеклянную створку на стене, за которой висели гирлянды ключей, схватил нужный и побежал, как мы договаривались, ко мне в хирургическое отделение, где я помогал дежурному хирургу. Там тоже была зона штиля. Как опытные диверсанты, мы проникли в клиническую лабораторию, быстро сделали мазок, окрасили его и поместили под микроскоп.

Диагноз стал очевиден. Глянув в окуляр, я увидел массу, большей частью лежащих попарно, напоминающих кофейные зерна или почки, коричневых микробов.

– Тут тебе хватит на чашку крепкого кофе! – съязвил я.

Яшка долго всматривался в микроскоп, перемещал препарат туда-сюда, пытался выразить сомнение, но я сказал ему:

– Здесь все очевидно. Нужно обязательно пройти полный курс лечения, а затем обследоваться повторно.

– А провокацию устроим водкой с жигулевским пивом! За мой счет, – заявил Артемкин.

– Возражений нет, – ответил ему я.

Артемкин Яков перешел на круглосуточные дежурства без отдыха. У него появилось невиданное прежде рвение к учебе. «Наверстываю пропущенные часы», – пояснял всем. Он помогал сестрам стерилизовать шприцы, крутил шарики, укладывал материалы в биксы и относил их в автоклавную, забирал результаты анализов, ставил банки, измерял температуру, делал клизмы.… Периодически просил кого-либо из дежурного медперсонала сделать ему укол антибиотиков (якобы обострение хронической ангины).

Уже после двух или трех инъекций антибиотиков Яшка мне по секрету радостно сообщил, что у него все нормализовалось. Я ответил ему, что если он прекратит лечение, то получит на память хроническую форму болезни. Позже Артемкин был отмечен куратором группы, как один из активных студентов. Светке Яшка написал письмо, в котором были ругательства в каждом предложении. В ответ он получил нежное целомудренное послание, опровергающее его, якобы, пасквиль.

Когда Шувалов завершил свой экспрессивный вечерний пересказ, Залесский поинтересовался:

– А пиво хоть выпили?

– Да, по бутылке.

– Я бы литр потребовал, – подключился к обсуждению Еремин.

Камский Игнат, лежа в кровати, и не без интереса слушавший импровизацию Шувалова, решил возразить:

– А я бы с друга ничего не взял.

– Так все равно нужно было делать каким-то образом провокацию, – как бы оправдывался Шувалов.