Объединяя времена

Станислава Самойлова и Родиона Перфильева взял на постой к себе бригадир.

– Ребята, давайте, пока бригадир хозяйку уговаривает, поможем ей распаханные гряды убрать! – предложил товарищам Еремин.

– Все равно нечего делать, – поддержал его Шувалов.

– Тогда я иду за корзинками, – включился в разговор Игнат.

– Пойдем вместе, – развил инициативу Залесский.

Они подошли к женщине, беседующей с бригадиром.

– Добрый день! – обращаясь к хозяйке дома, выразительно произнес Валерий Еремин.

Его тут же дополнил товарищ, не дожидаясь ответа:

– Давайте корзинки, мы вам поможем картошку убрать!

Лицо женщины приняло выражение недоумения. Она несколько секунд не осознавала, как в данной ситуации перевоплотиться. Но до нее быстро дошел выгодный смысл предложения студентов, холодный и решительный взгляд смягчился, посветлел радостной перспективой.

– Надо бы спачатку воды из колодца принести.

– Роман, Василий идите сюда! Работка появилась.

Когда двое, стоявших в отдалении молодых людей подошли к общей группе, хозяйка, овладев ситуацией, сказала:

– Еще бы дровишек наколоть.

– Не проблем. Давайте топор! Пойду колоть, – вызвался Залесский.

– А я воды вам наношу, – предложил Шувалов. – А как к вам обращаться?

– Антонина, а по отчеству Семеновна.

– Антонина Семеновна, давайте ведра!

В сенях хозяйка подала Шувалову два оцинкованных ведра и коромысло, но тот взял только емкости для воды.

– Я без коромысла. А куда выливать?

– Сперва в бачок, что в сенях, а потым в бочку, которая в стайке для коровы.

Камский и Еремин взяли корзинки, и пошли выбирать из борозд картошку.

– Ладно, я пойду, – повеселев глазами и лицом, произнес бригадир и быстро покинул двор Антонины.

Натаскав воды, Василий Шувалов стал помогать товарищам на копке гряд густо усыпанных светло-желтыми плодами. Роман Залесский в это время стремительно наращивал гору колотых дров.

Антонина Семеновна, затаив дыхание, наблюдала, как быстро выполняется в их хозяйстве череда запланированных на неделю работ. Однако ее оторопь и даже некоторая растерянность созерцателя постепенно была преодолена и она, словно спохватившись, устремилась на кухню готовить обед.

«Постелю студентам в пуне на сеновале, – решила женщина, – а через день, когда дочка уедет, перейдут в залу.