Портрет второй жены

Естественно, с учетом того, что у вас нет опыта работы, – добавила она многозначительно.

– Мне очень жаль, – сказала Лиза, вставая и глядя в безмятежные глаза секретарши. – Но я не смогу работать у вас.

Девушка пожала плечами и встала вместе с Лизой.

«Вот так, вот так, и больше ничего», – повторяла про себя Лиза, стоя у светофора на перекрестке.

Красный свет сменился зеленым уже раз пять, а она все стояла на переходе, глядя перед собой невидящими глазами.

– Девушка, что случилось? – Милиционер подошел к ней незаметно, тронул за локоть.

 – Есть проблемы?

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо возразила Лиза, отшатнувшись от него. – Просто задумалась.

С этими словами она бросилась бежать через дорогу; к счастью, свет опять был зеленый.

«Больше ничего и быть не может, – думала она, бредя по другой стороне Садовой-Кудринской. – Чего же еще ожидать?»

Эта мысль сверлила мозг, не давала покоя даже ночью. Лиза ворочалась в кровати, выходила на кухню, но сон не приходил, все тело было напряжено, в висках стучали острые молоточки.

«Чему ты удивляешься? – пыталась она себя убедить. – Ведь ты действительно ничего не умеешь, и опыта у тебя действительно нет. Смазливая девочка, больше ничего, и предложения соответствующие!»

Но в душе она понимала, что это не так. Чего она не умеет по сравнению с холеной секретаршей, которая сопровождает шефа в сауну по графику? Да, не знает английского – но, позанимавшись когда-то немецким на курсах секретарш, Лиза знала: тот «деловой английский», которому там учат, не слишком отличается от ее незнания.

А по-немецки она говорит совершенно свободно. Если надо будет, и английский выучит. Компьютер – вообще дело нескольких дней, она ведь умеет печатать на машинке после школьного профцентра. Тогда что же?

Еще два года назад в такой ситуации Лиза обвиняла бы себя, считала бы себя никчемной и недостойной. Но та неуверенность в себе осталась позади. И теперь обвинять было просто некого – только судьбу, как говорила Ольга Воронцова.

«Права она была: я тоже так живу», – с горечью думала Лиза.

Инга позвонила на следующий день.

– Лиза, в котором часу ты придешь? – спросила она, как будто они расстались вчера. – Учти, мне надо выйти из дому в половине пятого, но ты можешь прийти и раньше, погуляешь с Тошей.

Тон у Инги был примирительный, но совсем не извиняющийся. Лиза сцепила пальцы, сжала их так, что едва не вскрикнула от боли.

– Я приду в четыре, – ответила она.