Живые души. Роман-фантасмагория

И теперь уже она по-хозяйски держала его за талию, приникая лоснящейся щекой к молодому подбородку. И был праздник! И была полночь. И всем было весело.

И стояла, возвышаясь над всеобщим весельем, тень старухи с развивающимися седыми космами. И была эта тень великой настолько, что не замечалась вблизи. И стояла возле великой тени задумчивая зеленоглазая Лариса. А по другую сторону тени беспокойно хлопал крылами огромный чёрный ворон с человечьими глазами. И взирали с балкона на веселье двое: один – закутанный в тёмный плащ смуглый красавец со смоляными кудрями, другой – бесплотный отрок в светлых одеждах, печально закрывающий прозрачными веками голубые всевидящие свои глаза.

И таял лед в ведёрках с шампанским, и бились на счастье бокалы. И жарились стейки, и плавились взгляды, и бряцали доспехи. И вершились великие дела. И плакала Алина Дёгтева, запершись в женском туалете. И уезжало такси, и увозило Антона с Ниной под заоблачные своды пентхауса. И возносила их ночь над залитым огнём Верхнедонском. И так далёк был тот первый рассветный луч, что умоет утром город, и утешит скорбящих, и осушит слёзы плачущих, и защитит обиженных…

Глава 11.

В субботу арестовали атамана Черпака. Перцев узнал об этом, как и все верхнедончане, из новостной ленты информагентства «Край». Весть мгновенно разнеслась по городу. Черпаку было предъявлено обвинение в вымогательстве денег у компании «Траст-Никель» в обмен на свёртывание протестных действий.

– Что?! Почему я не в курсе? – негодовал Перцев, ворвавшись в кабинет директора.

– Эй, полегче, – осадил его Орешкин, – сядь, остынь!

Перцев тяжело бухнулся на стул.

– Ты всё ещё наивно полагаешь, что борцы против никеля все как один неподкупны? Что казаки твои шашкой машут из любви к боевому искусству? – сузив глаза, прошелестел директор над ухом. – Так вот, у главного правдоборца Черпака в доме была обнаружена сумка с деньгами – ровно та сумма, которую он требовал через подельника по телефону. Понял?

Андрей сидел, тяжело дыша.

– А не в курсе ты потому, что хреновый адвокат! – хладнокровно продолжал Орешкин. – Хороший – всегда в курсе того, что происходит с его подзащитным.

– Завтра же я поеду в Чернавск, – Перцев решительно поднялся со стула.

– Вот-вот, поезжай. Узнаешь подробности, оценишь настроение людей. Заодно с геологами встретишься – вот тебе пропуск, – директор бросил на стол оправленный в ламинат кусок картона. – Кстати, и с Сидоренко неплохо бы потолковать.