Сторож и хозяин. Антиподы

И с ним веди себя также. Ты должен понять, что сегодня ты никто, нищий пенсионер. Каким бы говном ни был твой еврей, а кормит он тебя, а не ты его.

– Это еще вопрос, кто кого кормит.

– Эту свою марксистско-ленинскую теорию ты можешь мусолить в своих писюльках, а не со мной. Деньги на хлеб дает он тебе, а не ты ему. Я даже не хочу представлять, что будет с нами, если у него терпение лопнет, и он тебя выгонит.

– А я что? Я ничего, – оправдывался он. – У нас нормальные отношения. Мы с ним воркуем о футболе, как два голубка.

Она улыбнулась. Он прочитал ее мысли: «Это ты-то голубок?»

– И не только о футболе. И о политике тоже. Он во всем со мной согласен.

На этот раз она не улыбнулась, а бросила сердито:

– Ну и дурак.

– Он? – попробовал отшутиться Макарыч.

– Он-то не дурак. Он с тобой соглашается, чтобы получше раскусить тебя и узнать, что думают русские о нынешней власти и евреях. Дурак ты, что все ему выкладываешь. Еще один повод от тебя избавиться.

– Нас избавит друг от друга только форс-мажор в стране или смерть одного из нас.

Она очень не любила, когда Макарыч упоминал о смерти. Он приготовился проглотить еще одного дурака, но она промолчала.

А застолье, между тем, приблизилось к своему пику, когда зазвучала музыка, начались танцы, и к выходу потянулись курильщики. Открывая им дверь, вышел и Макарыч стрельнуть сигарету. Курил он в основном после выпивки, а случалась она в последние годы крайне редко.

Сигаретой его угостил личный водитель хозяина Толя.

Он не пил, так как должен был развозить гостей.

– А последним хозяина?

– Нет. Его Кристина уведет домой.

Кристина была самая красивая женщина на фирме, зам и любовница хозяина.

– К нему или к себе?

– Думаю, куда-нибудь еще. Дома у него жена, а у нее дочь. Вы ее видели, ей одиннадцать, все понимает.

Макарыч никогда не видел хозяина вместе с женой, похожей на полевую мышь. Раз в год летом около месяца она руководила фирмой, когда хозяин с Кристиной уезжал в командировку в Турцию.

На работу она ходила в одном и том же сером костюме, черных тупоносых ботинках и вязаной шапочке с козырьком. За месяц хозяйка изводила Макарыча приказаниями никогда и никому не открывать дверь.

– Слышите? Никому и никогда!

– Ну, а… – пытался вначале он возразить.

– Никому! Я вам приказываю! – Её голос срывался на крик.

– Хорошо, хорошо, никому и никогда.

Славик, которому она говорила то же самое, пояснил это так:

– Они живут у нас в вечном страхе.