Уроки зависти

– Люба – это означает любовь? – спросил он.

– Ничего это не означает, – отрезала Люба.

– А мне сказали, что есть русское имя, которое означает любовь.

– Есть такое имя, – вздохнула Люба. – Только… Ну, неважно. Любовь так любовь.

Не разъяснять же ему про Жаннетту с двумя «н» и двумя «т». Проще согласиться.

– Вы подруга жениха или невесты? – уточнил Бернхард Менцель.

Для него в отличие от Любы имели значение, похоже, все подробности без разбора.

– Жениха, – буркнула Люба.

– А я коллега господина Кузнецова.

Не жениха, а его отца. Получилось какое-то недоразумение с моим отелем, и Илья пригласил меня жить сегодня у него и, может быть, завтра тоже. И поэтому я попал на свадьбу его сына.

Это было вполне в кузнецовском духе, зазвать к себе жить человека, проблемы которого лично к тебе не имеют никакого отношения, да еще зазвать в самый неподходящий момент, когда в доме и так все вверх дном.

– Я постараюсь найти для вас водку, – сказал Бернхард Менцель.

– Не надо, – вздохнула Люба.

– Но ведь вы хотели ее выпить.

– Не очень хотела. Так. Дурость накатила. Подумала, пока домой дойду, как раз опьянею и сразу засну.

– Вы живете рядом? – в очередной раз уточнил он. – И уже идете домой?

Вообще-то Люба терпеть не могла занудства, особенно в мужчинах. Но то, что звучало в голосе этого Бернхарда Менцеля, занудством почему-то не казалось, хотя вроде бы именно им и было. Наверное, все дело было в открытой доброжелательности, с которой он смотрел на нее и которую она заметила в нем сразу, как главное, что можно было в нем заметить.

– Да, – кивнула она.

– Вы разрешите мне вас проводить?

В его голосе и взгляде при этом вопросе мелькнула робость.

– Зачем? – удивилась Люба. – Я не заблужусь.

– Я слышал, в Москве опасно на улицах.

Люба невольно улыбнулась серьзности его тона.

– Во-первых, ничего особенного, – сказала она. – А во-вторых, если бы и опасно, так вы что, мастер боевых искусств?

– О нет! – Он улыбнулся. – Но все-таки мне кажется, что вдвоем пойти на улицу надежнее, чем одной.

И к тому же Москва мне кажется утром очень красивая, и я хочу на нее смотреть.

– Ну пойдемте, раз так, – пожала плечами Люба. – Только Москву вы со мной не посмотрите, я в соседнем подъезде живу.

На душе у нее было так тошно, что лень было даже отбояриваться от постороннего и ненужного внимания.

– Вы точно не хотите водки? – уточнил напоследок Бернхард Менцель.

– Точно, – вздохнула Люба.