А у нас во дворе… Повести и рассказы

Изящный черноглазый Руслан повесил крысу на палочку и подошел к Алине:

– Хочешь ее погладить? Она ласковая и совсем не кусается!

Алинка состроила гримасу отвращения, а затем с лукавой улыбкой отпарировала:

– Сам целуйся с ней, любитель дохлых крыс!

– На лови ее, она хочет полежать на твоем плече! – загоготал Руслан, и труп грызуна полетел в Алину. Та увернулась, но почувствовала, как холодная шкурка срикошетила по ее руке.

– Ах, так! Ну, теперь держись! Счас она цапнет тебя! – Алинка вытащила из кармана носовой платок и, бормоча, что ради такого случая она готова им пожертвовать, через ткань осторожно уцепила пальцами длиннющий хвост-голыш и медленно приподняла мертвую коричневую тушку.

Руслан, не ожидавший, что изнеженная девочка решится прикоснуться к ней, успел отскочить на два шага и развернулся было драпать, но слишком поздно: крыса, описав дугу в воздухе, врезалась ему прямо в мягкое место.

– Я же говорила тебе, что она тебя цапнет! – засмеялась Алина, и ее смех слился с дружным хохотом ребятни.

– Алинка, а ты меткий стрелок! Точно попала в цель! – похвалил ее один из зрителей.

Голос принадлежал Антону Гончарову. Надо же! Он вновь удостоил ее своим вниманием! Еще совсем недавно они для него были салажня и шмакодявки, но теперь что-то изменилось…

Рядом с Гончаровым на лавочке сидел еще один большой парень лет шестнадцати. Он пристально и неподвижно уставился в Алину и не смеялся, когда все смеялись. Это был ОН – Юрка Селезнев – тот, о котором она давно вздыхала.

– Смотри-ка, он счас тебя взглядом прожжет! – прошептала подружке в ухо Таня.

– Ага! – хихикнула Алинка. – Я уже обугливаться начала! Счас точно задымлю!

Девчонки давно уже заприметили его: он приходил к Гончарову и поджидал его во дворе. При мимолетной встрече с ним, девчонок обычно смех разбирал: было невозможно ни прыснуть в кулак, когда он, миновав смешливую троицу, через несколько шагов как-то резко вдруг оборачивался и замирал с ошарашенным видом. А уж как пялился… Танька не упускала случая ехидненько подколоть: «Счас дырку на тебе протрет…».

А еще, проходя мимо девчоночьей стайки, Селезнев так густо заливался краской, так кирпично краснел, что подружки даже спорили между собой: свой цвет лица у него такой или нет. Юрку девчонки «пасли» для Алины, и страстно разжигались при этом, что даже Таня, равнодушная ко всему, что не касается ее лично, вдруг пылко заразилась этим процессом, и Алина от этого начала ревниво напрягаться.